Тайная девушка - Кейтлин Морган Стунич

Повисает долгая, неловкая пауза, пока Черч ждёт моего ответа.

Когда он наклоняется и заглядывает мне в лицо, я ставлю свой рюкзак между нами и прикрываюсь им, как щитом.

— Стесняешься, да? — спрашивает он, но мне по-прежнему неинтересно с ним разговаривать. Что, если я начну говорить, и он сразу поймет, что я скрываю? И что тогда? Я не хочу быть здесь зрелищем. Я не хочу быть здесь никем, кроме легко забываемой тени в углу. Потом, когда я вернусь домой в Калифорнию, всё вернётся на круги своя, и я смогу забыть обо всём этом. — Ты Чарли Карсон, сын нового директора, верно?

Я быстро киваю, и Черч снова выпрямляется. Я вздыхаю с облегчением, когда он морщит брови и наклоняет голову в мою сторону. Дома, если бы я встретила этого парня и у меня уже не было отношений, я бы упала в обморок. При нынешнем положении вещей я просто хочу, чтобы он ушёл, чтобы я могла добраться до своей комнаты.

«Моя комната в общежитии для мальчиков», —думаю я с уколом ужаса. Даже папа немного сомневался по этому поводу. Он настаивал, чтобы я осталась с ним в доме директора, но правление отвергло эту идею. Они уже сделали исключение, не предоставляя мне соседа по комнате — по понятным причинам — так что у меня, по крайней мере, есть своё личное пространство. Были даны обещания завершить строительство наполовину достроенного будущего общежития для девочек по соседству, но я не планирую оставаться здесь достаточно долго, чтобы жить там.

— Что ж, — продолжает Черч, когда дверь позади меня открывается, и в комнату вваливаются парни. Краска отхлынула от моего лица, когда они окружили меня целым морем, и близнецы появились по обе стороны от него. — Мы подумали, что ты, возможно, захочешь экскурсию по академии.

— Нет. — Это единственное слово, которое я могу выдавить из внезапно сжавшегося горла, а затем бросаюсь вперёд и огибаю их. На этот раз меня останавливает твёрдая рука на моём плече, я поднимаю глаза и вижу парня с самыми красивыми сапфирово-голубыми глазами и тёмными, подстриженными как бритва волосами. Прямо сейчас он свирепо смотрит на меня, резко уголки его полных губ опускаются вниз.

— У тебя что, нет манер? Мы пытаемся быть добрыми к тебе. — Парень, который прямо сейчас смотрит на меня, наводит ужас. Его тёмные волосы падают вперёд и закрывают половину лица, и у него такой вид, как будто он не боится отказов.

«О боже, Коди возненавидел бы тебя», —думаю я, когда наши глаза встречаются.

— Я…я неважно себя чувствую. — Я вырываюсь от него, но его хватка подобна стали. В последнюю секунду он отпускает меня с хмурым видом. Ладно, как бы то ни было, мне всё равно, нравлюсь я ему или нет. Я здесь не для того, чтобы нравиться людям. Я здесь только потому, что моему отцу предложили хорошую работу, а моя мама… просто сейчас сама не своя, понимаете?

Однако у меня такое чувство, что, если бы темноволосый парень захотел обнять меня и удержать там, он мог бы это сделать.

К тому времени, как я добираюсь до верха лестницы, моё дыхание становится прерывистым, и я вожусь с ключами, врываясь в свою новую комнату и захлопывая за собой дверь.

Я не выхожу до завтрака следующего дня.

Глава 2

Ванные комнаты в общежитиях Академии Адамсон являются общими, но в них есть отдельные комнаты для туалетов, а также раздевалки, соединённые с душевыми кабинами. По сути только умывальники открыты для всех.

Папа был не в восторге от того, чтобы я пользовалась ванной, и настоял, чтобы я приходила в дом директора принимать душ, но я не собираюсь тащиться почти милю через весь кампус только для того, чтобы понежиться в горячей воде.

Извините, но нет.

Поэтому я жду, пока все уйдут завтракать, зная, что у меня не будет возможности поесть перед занятиями, и беру свою спортивную сумку с формой в ней в ванную дальше по коридору. Там парень с серебристо-светлыми волосами чистит зубы у раковины, но я проплываю мимо него в мешковатой толстовке с капюшоном и спортивных штанах. Даже без своей униформы я почти уверена, что выгляжу подходяще.

Кроме того, никто в академии не ищет девушку. Если они этого не ожидают, они этого не увидят, каким бы очевидным это ни было.

Ну, я имею в виду, до тех пор, пока они не увидят мою грудь.

Прокравшись мимо одинокого претендента в ванную, я направляюсь к одной из душевых кабинок, снимаю ключ с крючка и отпираю её, прежде чем войти в маленькую прихожую, похожую на раздевалку в универмаге.

— Богатые засранцы, — ворчу я, оглядываясь по сторонам.

Ладно, я, чёрт возьми, солгала.

Здесь намного лучше, чем в любом универмаге, в котором я когда-либо была.

Здесь есть атласная кушетка с оборчатой подушкой, на стене картина, нарисованная маслом, которая, я почти уверена, не является репродукцией, и небольшая книжная полка, уставленная классическими романами и увенчанная подставкой для чая/кофе, а также вазой со свежими фруктами.

Серьёзно, кто заходит в душ, чтобы почитать и съесть яблоки?

Я дважды, трижды и четырежды проверяю, заперта ли за мной дверь, вешаю крошечный ключик на крючок неподалеку и раздеваюсь догола.

Стены кабинки для переодевания и душа имеют добрых двенадцать футов в высоту (прим. — 3м 65см), но потолка как такового здесь нет. Я слышу звук открывающейся и закрывающейся двери, когда парень с зубной щеткой выходит из комнаты, а потом ничего.

Абсолютная тишина.

Блаженно вздохнув, я проталкиваюсь мимо занавески на выложенную плиткой площадку и останавливаюсь, всё ещё цепляясь одной рукой за ткань.

Верно.

— Богатые засранцы, — повторяю я, оглядывая мраморные полы, стены и душевую кабинку. Там есть стеклянная полуоткрытая дверь и что-то вроде четырёх насадок для душа с каким-то навороченным центром управления. На стене рядом со мной установлена звуковая система, которую я прокручиваю, выбирая классическую фортепианную композицию, которая слегка просачивается через динамики.

На одной стене есть полки с шампунем, кондиционером, свежими кусками мыла, завёрнутыми в бумажные обёртки, совершенно новыми мочалками, скрабирующими щётками, полотенцами и многим другим. Я просто потрясена.

«Пожалуйста, отнесите все использованные вещи обратно в свою комнату в общежитии в душевой подставке. Все оставшиеся использованные предметы будут выброшены. Спасибо. —