Стать куртизанкой - Элизабет Бойл

Виконт бросил письма назад на поднос и взял в руки свой букет.

– Я не собираюсь с тобой это обсуждать.

Его тон свидетельствовал о том, что разговор окончен. Но Шарлотта не обманывалась на этот счет, ведь Гермиона не признавала авторитета старшего брата. Семейство Марлоу славилось своей неформальностью отношений, за что неоднократно осуждалось представителями высшего света, и потому Шарлотта ничуть не удивлялась, что как глава семьи Себастьян не вызывал у Гермионы благоговейного трепета.

К счастью, дворецкий Фенвик вовремя явился в холл со шляпой, перчаткам и пальто Себастьяна, избавив брата и сестру от дальнейшей ссоры. Передав букет Гермионе, Себастьян надел пальто и перчатки.

Резкий сладкий аромат наполнил ноздри Шарлотты, и вновь, словно внезапный порыв ветра, ее охватила зависть.

Цветы. Гости. Балы.

Как же она мечтала об этом в последние несколько недель с того самого момента, как они с матерью получили от поверенного письмо, в котором сообщалось о кончине тети Урсулы и о том, что Шарлотта упомянута в ее завещании.

Себастьян протянул руку, и Гермиона вернула ему букет.

– Я думаю, ты совершаешь ужасную ошибку, – произнесла она, поморщившись так, словно от цветов исходил аромат навозной кучи.

– Но это мой выбор, – ответил Себастьян, недовольно хмуря брови.

– Ну зачем тебе эта скучная мисс Берк, когда вокруг множество других, гораздо более интересных девушек? – С этими словами Гермиона подтолкнула Шарлотту вперед. Снова. Да уж, тактичностью Гермиона никогда не отличалась. – Десять тысяч в год мисс Берк – ничто по сравнению с состоянием мисс Уилмонт.

Щеки Шарлотты обожгло краской стыда, а желудок скрутило судорогой.

– Гермиона, прошу тебя, – прошептала она. – Не надо.

Но Гермиона и не думала останавливаться. Только не теперь, когда у нее появился шанс хоть как-то уязвить своего благоразумного и скучного старшего брата.

– Готова поспорить, что уже завтра Шарлотта станет самой желанной молодой леди Лондона, особенно после того, как она унаследовала…

– Кольцо, – еле слышно пробормотала Шарлотта. – Это все, что я получила.

Гермиона тотчас же осеклась.

– Но твоя мать сказала, что ты унаследуешь…

Шарлотта замотала головой, чувствуя, как глаза обожгли слезы, грозя навлечь на нее еще большее унижение.

Сначала опустошающая новость о том, что легендарное наследство тети Урсулы оказалось всего лишь фикцией, затем гнев обманутой матери, и вот теперь очередное унижение, да еще в присутствии Себастьяна.

– Но как же все наши планы… – прошептала Гермиона, бросив взгляд на брата, а потом на подругу. Девушка на мгновение смутилась, но потом в ее сердце вновь вспыхнула надежда, которой она не теряла никогда и ни при каких условиях. – А кольцо большое? Может, оно с крупным бриллиантом, рубином или изумрудом? И его стоимости хватит, чтобы купить платье у мадам Клоди?

Шарлотта неохотно стянула перчатку и отвернулась, явив взору подруги кольцо.

– Симпатичное, – протянула Гермиона, разглядывая небольшое, странного вида кольцо и постаравшись придать своему голосу оптимизма. Она подняла глаза на подругу. – А ты уверена, что тетя больше ничего тебе не оставила? Может, какую-нибудь собственность? Ежегодную ренту, упоминание о которой поверенный просто просмотрел? Я слышала, иногда такие вещи остаются незамеченными.

Шарлотта покачала головой.

– Ничего. Ничего, кроме этого кольца.

Глаза Гермионы тут же наполнились слезами.

– О, Шарлотта, какая трагедия. Ужасная, невыносимая трагедия. – Склонная к драматизму, как и все Марлоу, Гермиона вытащила носовой платок и разрыдалась так горько, словно потерянное наследство предназначалось ей.

Шарлотта судорожно сглотнула, еле сдерживая собственные слезы. Выдержка, проявленная ею в юридической конторе, была достойна восхищения, но сейчас, в присутствии Гермионы и этого проклятого букета, ей было чрезвычайно сложно сдержаться и не дать волю слезам.

– Гм… что ж, прошу меня извинить, – произнес Себастьян при виде столь бурного проявления женских эмоций. Он кивнул Шарлотте, а потом обратился к ожидавшему указаний дворецкому: – Передайте матери, чтобы она меня не ждала, потому что я обедаю с Берками.

– Ты с ними обедаешь? – фыркнула Гермиона, слезы на глазах которой тотчас же высохли от этой тревожной и ошеломляющей новости. – Почему?

– Потому что меня пригласили, – ответил Себастьян. – И к тому же мне нравится их общество.

Гермиона издала какой-то странный звук, похожий на шипение, но потом взяла себя в руки и последовала за братом.

– Полагаю, завтра ты приглашен и на устраиваемый ими завтрак в саду?

– Конечно, – ответил Себастьян. – И вам с мамой тоже стоит ко мне присоединиться. Только постарайтесь не опаздывать. – С этими словами он отвернулся от сестры и распахнул дверь.

– Вот ты где! – воскликнула стоявшая за дверью женщина, которая как раз подняла руку, намереваясь позвонить в колокольчик.

Шарлотта непроизвольно сжалась. Тетя Финелла.

Обеднев, Шарлотта с матерью вынуждены были поселиться у двоюродной сестры леди Уилмонт Финеллы Аппингтон-Хиггинс. Несколько лет назад Финелла унаследовала дом, а леди Уилмонт ежемесячно получала небольшое денежное пособие, как вдова сэра Нестора. Этих денег хватало трем экономным женщинам, чтобы свести концы с концами.

– Не обнаружив тебя в парке, я предположила, что ты отправилась сюда. – Презрительно фыркнув, Финелла критически оглядела холл дома Марлоу. Когда же ее взгляд упал на эбонитовое изваяние рядом с подносом, краска отлила от ее и без того бледного лица, и она поспешно отвернулась. Ярая поборница морали, она протянула руку и натянуто произнесла: – Идем, Шарлотта. Ты нужна матери дома. Сейчас же.

О, Шарлотта знала, что это означает. Обида ее матери не имела границ, и теперь леди Уилмонт требовались слушатели, которым она могла бы излить свое возмущение и жалобы на тетушку Урсулу, не сдержавшую обещание.

Наклонившись к подруге, Гермиона тихо прошептала:

– Я понимаю. Возвращайся, как только сможешь. Мы найдем способ исполнить твою заветную мечту.

Услышав эти слова, Шарлотта перевела взгляд на Себастьяна.

Свою заветную мечту. Он держал в руках букет, предназначавшийся другой женщине – женщине, на которой, если верить слухам, он собирался жениться.

Интересно, что бы сказала тетя Финелла – или, что еще хуже, ее мать, – если бы она тоже разразилась громкими горестными стенаниями?

Очевидно, они испытали бы точно такой же шок, какой читался сейчас на лице тети Финеллы, взгляд которой был прикован к драгоценному изваянию, горделиво возвышавшемуся на крышке сундука.

В сопроводительной записке к этой вещице, присланной лордом Уолбруком с одного из островов в южных морях, говорилось, что это самый настоящий музейный экспонат, а посему леди Уолбрук не моргнув глазом с гордостью выставила его на всеобщее обозрение.