Недетские забавы - Анастасия Дмитриевна Петрова

Когда в четырнадцать меня забрала приемная семья, Федулову оставался год до совершеннолетия. Я была разбитой и подавленной, когда покидала детдом, он же выглядел триумфально. В последний год моего пребывания в детдоме он сделал все, чтобы сломать меня окончательно. Я думала, что никогда не соберу себя снова.

Он — грязное и тупое животное, которое я ненавижу больше всего в жизни. И это грязное и тупое животное я должна защищать. Уверена, что его никто не подставлял, он не похож на человека, которого можно подставить, а похож на того, кто может убить. И спустя столько времени я не хочу быть той маленькой немой Алисой, которая терпела все унижения просто так, просто потому что ее ненавидел глупый мальчишка.

Маленькая Алиса сидит очень глубоко, в самом потаенном месте, а Паша Федулов стерт из памяти как вирус. Но судьба определенно решает дать мне шанс наконец-то уничтожить этот вирус раз и навсегда. Поэтому я решаю собрать всю волю и весь страх в кулак, и сделать все возможное, чтобы Павел Александрович Федулов завыл от боли.

* * *

Наши дни

Подъезжаю к СИЗО и долго смотрю на обшарпанное кирпичное здание через лобовое стекло. Мыслей много. Первая, больше всего вероятная: он меня узнает и опять обольет грязью. Откажется от услуг адвоката в моем лице. Вторая, удачно складывающаяся для меня: он меня не узнает, а я буду действовать по своему намеченному плану. Третья — самая нелепая, но интересно: какова вероятность того, что он просто меня убьет?

— Добрый день, у меня встреча с задержанным Федуловым Павлом Александровичем, — тяну молодому парню свой паспорт через стеклянное окошко.

— Кем приходитесь задержанному?

«Объектом для издевательств», — первое, что приходит в голову.

— Адвокат, — тихо шепчу я, — я его адвокат.

— Хорошо, сдайте ваш телефон и любые электронные приборы, и проходите.

Меня провожают в небольшое помещение, где стоят стол и два стула. Именно так в моих кошмарах могла выглядеть пыточная, в которой придется остаться один на один с Федуловым.

Лязг металлической двери отвлекает меня от дурных мыслей, и в помещение заходит конвоир с подозреваемым.

— У вас двадцать минут, — говорит басом мужчина в форме и выходит.

— Добрый день, меня зовут Дворецкая Алиса Константиновна, я ваш адвокат. Мне уже удалось ознакомиться с материалами вашего дела, теперь хотелось бы послушать вашу версию, чтобы в дальнейшем мы смогли разработать действенную линию защиты, — стараюсь говорить уверенно и четко.

Но мужчина долго молчит, лишь пристально осматривая меня с легким прищуром. Господи, хоть бы не узнал. По фамилии не должен узнать, это фамилия моей приемной семьи. По внешности? Может, конечно, но я очень изменилась с нашей последней встречи. Тогда чего же ты так пялишься, Федулов?

— Хм, — хрипит слегка севшим голосом, потирает рукой лицо и устало смеется. — Это что, такой розыгрыш? Серьезно? Ты вообще кто? Какой адвокат? Девчонка, еще и малолетка, будет меня защищать.

«Этот урод не изменился.»

— Прошу оставить ваши оскорбления при себе. Я действительно ваш адвокат. Меня назначил Бронский Станислав.

— Я хотел, чтобы он вел мое дело лично, а он прислал какую-то мышь на побегушках. Мне говорили, что Бронский — лучший в своем деле, а по итогу, что я вижу?

— Вы видите перед собой квалифицированного адвоката по личному распоряжению Станислава Владимировича. Я не понимаю причину вашего гнева, вы по внешности судите профессионализм людей?

— Я по опыту знаю, матерый дядька больше поможет, чем какая-то пигалица, — он раздраженно отодвигает стул и садится на него.

— Павел Александрович, я пропущу мимо ушей ваши оскорбления. Давайте поступим следующим образом. Вы расскажете мне все, что произошло, а я передам Станиславу Владимировичу, что вы хотите его личное сопровождение.

Он сперва долго смотрит на меня исподлобья, а потом молча кивает.

«И что это? Согласился? Ну, надо же, барин разрешил.»

Радует больше всего факт, что он не узнал меня.

Федулов очень изменился: взгляд более тяжелый и холодный, тело крепче. Он и раньше был высоким, а сейчас словно скала. Грубые руки со сбитыми костяшками. Нос немного кривой — видимо, был сломан, но это маленькая черта лишь придавала еще больше суровости мужчине.

Глава 3

Наши дни

Возвращаюсь домой в смешанных чувствах.

Федулов поделился максимально подробно, насколько он мог, информацией по своему делу. Мужчина говорил уверенно и четко, в какой-то момент я даже начала верить ему, в его невиновность. Но вовремя вспомнила кто сидит напротив. Ему нельзя верить. Он — зло.

Уже припарковавшись у дома, выключаю двигатель машины и решаю просто посидеть в тишине, чтобы понять свои чувства. Они действительно разные. Павел напоминает мне о детстве, о несчастливом времени потери близкого человека и жизни в детдоме. Те воспоминания, которые я тщательно прячу глубоко внутри себя и не даю им повода выйти, на самом деле помню каждый божий день, проведенный в детдоме. Помню, но не вспоминаю.

За первый год жизни в приемной семье, к слову, с которой мне безумно повезло, я начала медленно приходить в себя. Мама Катя водила меня к психологу, где мной действительно занимались. Через полгода я начала произносить односложные предложения. Еще позже — более сложные речевые конструкции.

В обычную школу меня не брали, поэтому я была на домашнем обучении. Мама Катя занималась со мной каждый день, вкладывая в меня знания и даря огромное количество любви и ласки. Чтобы отогреть мое сердце.

Я никогда не спрашиваю у приемных родителей, почему из большого количества детей, они взяли меня, девочку с дефектом. Кажется, что если я спрошу, то услышу слова жалости. А мне так не хочется жалеть себя, хочется быть сильной.

В порыве благодарности и любви я набираю номер мамы:

— Алиса, детка, как же я рада, что ты позвонила! Как твои дела? В гости когда приедешь?

— Привет! Я хотела на той неделе заехать, но навалилась куча дел. Обещаю, что завтра вечером буду у вас.

— Отлично, солнышко. Мы с папой ужасно соскучились. Он, кстати, наконец-то починил старый карниз в твоей комнате, что висел на соплях. А еще мы купили Блейду новую лежанку и миску. Он тоже скучает…

Я улыбаюсь, представляя как папа Витя вешает карниз под командный голос этой чудо-женщины, а под ногами мешается мой