Измена.ru - Ольга Сергеевна Рузанова

Глава 3. Наташа

Солнечные блики, отражающиеся от тонированных стекол башни «Федерация» в Сити, слепят и раздражают слизистую глаза. Опускаю на нос солнечные очки и, озираясь по сторонам, перехожу дорогу.

Картонная подставка с четырьмя стаканчиками горячего кофе оттягивает руку и неприятно сковывает плечо, а зажатая подмышкой пластиковая папка цепляется острым краем за ткань джинсовой куртки, и так и норовит выскользнуть на асфальт.

Лифт бесшумно доставляет меня на тридцать второй этаж, открывает двери и выпускает в залитый светом холл, перетекающий в сужающийся, длинный коридор.

По мере приближения я слышу, как из арендованной квартиры, которую Рома называет штабом, доносится гул возбужденных голосов и музыка.

— Привет, — бросаю в толпу.

Ответом служат пара незаинтересованных взглядов и столько же сухих кивков.

Вынимаю стаканчик кофе и ставлю на стол. Рома, закинув щиколотку одной ноги на колено другой, погружен в просмотр очевидно чего-то очень интересного. Стоящий за его спиной Арчи тоже.

— А мне? — требовательно спрашивает продюсер.

Вскинув взгляд, Березовский наконец-то меня замечает и жестких губ касается еле заметная улыбка.

— Тебе без кофеина, — сообщаю Роме.

— Мне шестьдесят лет и у меня плохая кардиограмма?

Арчи с сарказмом хмыкает.

— Нет, и можешь сказать мне за это «спасибо».

— Ну спасибо, — Рома отпивает, морщится и отставляет стаканчик подальше. — А нормальный кофе есть?

— Для Арчи — есть, — протягиваю продюсеру. — Капучино.

— Во второй половине дня пить капучино дурной тон, — раздается сзади женский голос.

Обернувшись, здороваюсь с нашим пиар-менеджером Анастасией.

— Опять не угодила, — бормочу под нос, выставляя остальные стаканчики из картона и обращаясь к присутствующим. — Угощайтесь.

Рома берет один из них, срывает крышку и, блаженно закатив глаза, выпивает сразу весь, а затем снимает с паузы видеоролик, и комната вновь заполняется звуком попсовой музыки.

— Вай, какая девочка, — говорит Арчи. — Ну ме-е-ед!

— Думаешь? — спрашивает Рома. — Ей так конкретно медведь по ушам потоптался.

— Ты ее не в консерваторию на работу приглашаешь.

— Тоже верно. Жопа — огонь!

Обхожу стол и пытаюсь заглянуть в экран телефона, касаясь затылка Ромы кончиками пальцев. Он отводит голову в сторону, и я вижу рыжеволосую девушку, плавно покачивающую бедрами.

— А кто это?

— Ильяна. Слышала о такой? — интересуется Арчи.

— Не-а. Не слышала. Но вокал — это не ее сильная сторона.

— У нее такие покровители, что ей для того, чтобы быть певицей, вообще петь необязательно.

— Кто? — уточняет Рома.

— Гаспарян.

— О-ого.

— Вот тебе и ого. Надо брать, пока не увели.

— Ладно, хорош, — гасит Рома экран телефона, откидывает его на стол и тянется за еще одним кофе, но я успеваю первой.

— Твой без кофеина, — проговариваю нараспев, двигая к нему безвредный напиток. Обхватив стаканчик вместе с моими пальцами, Рома давит взглядом, а я дерзко отвечаю тем же и слышу звук входящего на рабочий телефон.

Анастасия, приняв вызов, делает большие глаза и быстро убегает в другую комнату. А через минуту возвращается с выражением триумфа на лице:

— Ребят! Нас взяли в «Большое шоу». Только что позвонили. Съемки завтра.

— Да пошли они на хер, — усмехается Арчи. — Пусть тарологов своих снимают. Поезд ушел. Они теперь не наш уровень. Мы иксанулись и по говношоу не ходим.

Настя ошеломленно застывает и разводит руки в стороны.

— Мне им перезвонить и отказаться? Вы серьезно?

— Да, Настен. Да! Пусть идут на хер.

Поджав губы, она удаляется.

— Задрали, пидоры! — выплевывает Рома. — С утра телефоны оборвали. Названивают даже те, у кого я целый год в черном списке был.

— Баблом запахло. Чувствуют собаки.

Я не спорю. Им виднее.

Заняв свой стол у окна, вынимаю из папки стопку сертификатов и раскладываю их перед собой. Я бережно собирала их несколько лет и уже давно хотела, чтобы они заняли достойное место на стене в офисе. Кинув короткий взгляд на Рому, выискиваю самые престижные и выбираю для них рамки из красного дерева.

Березовский относится к этому скептически, а я считаю, он должен гордиться своими достижениями, как горжусь ими я.

Мужчины заняты бурным обсуждением вчерашнего интервью и без устали отвечают на телефонные звонки.

Я чувствую свою сопричастность, но, кажется, не до конца понимаю весь масштаб роли вчерашнего интервью в карьере Ромы. Интуиция шепчет, что нас ждут большие перемены. Какие они будут? Березовский к ним готов и имеет четкое понимание, как это отразится на нашей жизни. А я?

А я планирую просто быть рядом с ним.

Ближе к вечеру у Ромы начинается прямой эфир. Я с легкой улыбкой слушаю, как он общается с подписчиками:

— Ребят, презентация моего курса по ребрендингу личности «Измена» состоится через два дня. Все расскажу и даже дам конкретные механики, чтобы вы уже смогли применить их в жизни и поняли наконец, что счастья достоин каждый. Любой из вас. Так… следующий вопрос.

Рома задумчиво прищуривается и проезжается ладонью по светлым волосам.

— Сколько будет стоить ваш курс? — зачитывает Рома вопрос. — Смотрите, ребят, в моих интересах, чтобы все из вас хотя бы попробовали начать. Чтобы каждый из вас понял, что меняться не страшно. Любые перемены к лучшему. Поэтому сразу скажу, у нас будет несколько тарифов. Начиная от базового курса с проверкой домашних заданий куратором и заканчивая вип-тарифом с индивидуальной работой со мной лично. Результат будет напрямую зависеть от вашего желания. Кто-то купит базовый курс и взлетит, ну а кто-то и со мной не сможет. Ни за кем бегать я не собираюсь. Это ваша жизнь. Вы взрослые люди, приоритеты расставите сами.

Я прикусываю нижнюю губу, ожидая шквал негатива на подобную грубость. Открываю приложение на своем телефоне и, поспешно отключив звук, просматриваю комментарии. Вместо того, чтобы обидеться, подписчики Ромы отправляют лайки и слова восхищения. Видимо, кому-то заходит и такой, немного агрессивный стиль общения.

— Так-с, — продолжает Березовский, постукивая пальцами по столу. — «Роман, спасибо за информацию о вашем курсе, но чем он отличается от всех остальных? Послезавтра старт продаж у Яны Смелой. Все то же самое, только без пафоса».

Замерев от ужаса, уставляюсь на Рому, но он, кажется, спокоен. Удивительный человек!

— Да какой пафос,