Другие правила - Валерия Аристова

Катрин осталась во дворе. Она немного растерялась, не решившись сразу представиться незнакомцам, но ее мучило любопытство, ей очень хотелось рассмотреть черноволосого мужчину, чьего лица она не видела, и юную девушку, чей профиль успела разглядеть. Преодолевая смущение, она взбежала на крыльцо, постояла у двери, потом передумала и спустилась вниз, отворила небольшую дверь для служанок и оказалась внутри дома, в нише, из которой было отлично видно все, что происходило в холле.

Холл замка Шатори был отделан мрамором. Когда-то бароны Шатори процветали, это теперь семейные дела пришли в упадок. Но замок еще помнил дни былой славы, и на первый взгляд производил хорошее впечатление богатого жилища. Катрин выглянула из-за перил. Мужчина держал девушку за руку, и оба они рассматривали скульптуры и картины, в изобилии украшавшие стены холла и широкую мраморную лестницу. Девушка так активно вертела головой, что, казалось, черная шляпка сейчас соскочит с ее светлых волос. Они что-то говорили, и Катрин много бы отдала, чтобы разобрать, что именно.

Через несколько минут по лестнице спустился барон де Шатори. Он приветливо протянул руки к новоприбывшим и даже приобнял девушку, потом крепко обнял молодого мужчину. Катрин никак не могла понять, кто же эти люди, кому ее отец оказывает такой теплый прием. Возможно, какие-то ее дальние родственники, о существовании которых она ничего не знает. Чтобы выяснить это, она через некоторое время решилась покинуть свое укрытие, и бросилась вслед за поднимающийся по лестнице компанией. Отец первым заметил ее, остановился и протянул ей руку.

— Познакомьтесь с моей дочерью Катрин, дорогие племянники, — сказал он, а Катрин сделала глубокий реверанс. — это Филипп и Валери де Флуа, Катрин, — продолжил он, — сын и дочь моей блудной сестры. К сожалению, я узнаю, что бедной Вивиан уже нет в живых. Но я сделаю все, что в моих силах для ее детей.

Филипп поклонился Катрин и пожал ее руку. Он оказался весьма привлекателен, лицо его, покрытое загаром, носило отпечаток уверенности и спокойного достоинства. А Валери смотрела на Катрин и беззастенчиво ее разглядывала. Глаза ее, которые сначала показались Катрин черными, но на самом деле бывшие темно-карими, с вкраплением зеленого, улыбались. Длинные черные ресницы отбрасывали тень на ее щеки, а резко прочерченные брови придавали некоторую учительскую строгость выражению ее лица.

— Рада познакомиться с вами, кузина, — проговорила Валери с ярким акцентом, хотя Катрин не могла бы сказать, с каким, — я еще только учу французский, поэтому простите мне ошибки, — она улыбнулась, — я очень быстро научусь говорить правильно, вот увидите.

Катрин, которая не слышала особых ошибок в ее речи, кроме неправильно выговариваемых звуков, тоже улыбнулась:

— Вы прекрасно говорите, — сказала она, — и я очень рада видеть вас в нашем замке. Надеюсь, вы останетесь погостить у нас на какое-то время.

Как выяснилось на следующий день, мадемуазель Валери на самом деле рассчитывала на их гостеприимство. Филипп сообщил, что он вынужден оставить сестру на попечение ее дяди вплоть до своего возвращения из Парижа, а потом они планировали отправиться к себе на родину. Правда, где располагалась эта родина Катрин так и не поняла. Но ее порадовало, что Филипп рассчитывал оставаться в Париже около полугода, обещал навещать сестру как можно чаще, и надеялся, что ей будет хорошо и удобно среди членов ее родной семьи. Филипп сделал ударение на слове «родной» от чего, Катрин заметила, Валери скорчила ему рожицу.

Новая кузина настораживала Катрин. Ее манеры были безупречны, но в то же время Валери казалась слишком фамильярной. Нет, она не сказала ни одного невежливого слова, не сделала ни одного неверного жеста, но... да, глаза. Она смотрела на людей слишком открыто и любопытно, от чего тем казалось, что девушка что-то о них знает такое, чего не знали они сами. И ее вежливое обращение казалось насмешкой, будто она смеялась, задавая вопросы, на которые несомненно знала ответы. Да и двигалась она слишком свободно, не смотря на то, что соблюдала все правила этикета и вела себя идеально, ее движения были слишком точны и уверенны.

Первое время Катрин думала, что она легко подружится с кузиной, но к вечеру поняла, что, возможно, переоценила свои способности и они не станут подругами никогда. Валери все больше держалась около Филиппа, либо сидела с бароном де Шатори, а на Катрин внимания практически не обращала. Вечером, когда появился Жак и был представлен кузенам, Валери стала уделять внимание и ему. Всем, кроме Катрин. Это было весьма обидно и несправедливо. Ведь Катрин так нуждалась в сестре, с которой могла бы делить секреты.

Катрин в конце концов села за клавесин и сыграла несколько веселых мелодий.

— Вы тоже играете, Валери? — Жак подошел к клавесину и стал листать ноты, — сыграйте нам что-нибудь из того, что вы любите.

Валери улыбнулась. Открыто и заразительно, от чего на ее щеках появились миленькие ямочки:

— Мне придется разочаровать вас, кузен. Я совсем не умею играть. И даже не знаю нот.

Жак, казалось, на самом деле был удивлен:

— Как же так? — проговорил он, — ведь все женщины умеют играть. Это входит в их образование. Латынь, испанский и игра на клавесине и арфе...

Валери и Филипп с улыбкой переглянулись:

— Я не получила классического воспитания, кузен Жак, поэтому мне придется вас разочаровать. Я и