Поговорим - Мари Ардмир

- Пошел вон.

Не крик и не шипение, твердый посыл, как предупреждение – довел, далее я за себя не ручаюсь.

- До четырех, – хмыкнул верзила и наконец-то ретировался за дверь. Ну как сказать «ретировался», напоследок он бросил «Приятное начало отпуска» и только затем дверь закрыл.

Щелчок моего замка, щелчок замка в тамбуре, шаги по лестнице, тишина. Я стояла в своей прихожей, облаченная в пижамную двойку, растрепанная и разгневанная, и думала о том, с какой бы радостью спустила на эту сволочь Баса. Но мой замечательный сына сказал, что бабушке наш недоротвейлер нужнее, он на участке не только удобряет, но и охраняет кусты ее любимых роз. Интересно, сказал бы он то же самое сейчас?

- Не расстраивайтесь. У них такая пра-актика со всеми, – попытался приободрить меня детский голосок.

- В смысле, на Лизавету Сергеевну тоже все данные есть? - спросила хмуро. Ведь если собрали подобную информацию об учительнице языка, а меня, как часто появляющуюся в соседской квартире, внесли в реестр потенциально опасных, тогда все ясно.

Я обернулась к Алисе, которая помимо синего мишки Улли держала в руках и мое ведерко с мороженым. Абсолютно непосредственный ребенок увлеченно ложкой рисовал на сладости снежинку.

- И на нее, и на соседа напротив, и даже на дядю Ваню с первого этажа, - назвала малышка нашего дворника, которому по молодости повезло дважды отсидеть в тюрьме, и оба раза по недоразумению властей.

- Дела… - Я потерла руки от набежавшего озноба и предчувствия неприятностей. Недоуменно произнесла: – А как он об отпуске узнал?

- Магазин, в котором вы работаете, он папин, - признался ребенок.

- Писец! - Других слов не было. Даже удивляться перестала тому, что мордоворот разблокировал мой телефон.

Со смехом подумала, что ещё каких-то полчаса назад сетовала на свою жизнь и боялась умереть в тишине квартиры. Что ж, хотела перемен – получай и наслаждайся. Осталось решить, как быть с Сергеевной и моим обещанием ее навестить. Может, обладатель антресольки ошибся, и ребенка вместе с чемоданами заберут раньше четырех?

***

О ребенке никто не вспомнил ни в четыре дня, ни в пять, ни даже в семь вечера. Мы совсем неплохо провели время, но дурные истории о том, как непутевые родители скидывают детей на cоседей и сваливают на другой конец страны, не давали мне покоя. Конечно, я сомневалась, что отец Алисы относится к подобным индивидам. Он скорее из тех, кто прилетит с обвинениями в удержании ребенка, устроит скандал или просто самосуд. Подобная перспектива пугала сильнее, однако как я ни пыталась узнать личный номер владельца нашего магазина, так мне это и не удалось. Не мужик, а целая тайна за семью печатями. Лизавета Сергеевна тоже ничем помочь не смогла, единственный контактный телефон для связи с отцом Алисы оказался вне зоны доступа, а затем вовсе отключен.

- У нее есть старшая сестра, - под конец разговора вспомнила Сергеевна и поделилась ником ее инстаграма.

Я никогда не считала себя информационной ханжой, но услышав про относительно новую социальную сеть, скривилась и с тяжелым вздохом пошла регистрироваться, а затем и стучаться в закрытый аккаунт. Лиса Гладько@Тян ответила не сразу, но пообещала забрать младшую сестру прямо сейчас. Учитывая, что следом на ее странице появилась сторис из гремящего музыкой клуба, я поняла, что явление старшей предвидится к утру, но ошиблась.

Звонок в дверь в начале двенадцатого ночи был как гром среди ясного неба в засушливый летний день. Неожиданный и в то же время долгожданный. Я неслась на крыльях счастья, я мечтала отчитать непутевых родных и отдать уже заснувшего ребенка вместе с одеялом, но вид старшей из сестер заставил меня пересмотреть мечты.

Εй явно не больше шестнадцати. И хотя макияж был плотным и взрослым, а минимально короткая юбка и облегающий, как вторая кожа, топ открывали давно сформированное женское тело, я видела наивную округлость девичьих щечек, странно расширенные зрачки… И довольство на морде хахаля, который удерживал ее в вертикальном положении по мере сил и возможностей.

- Владимир. Для вас можно просто Влад, – представился он. - Мы приехали за младшенькой… Аней. Да, Οлеся?

- Алисой, - поправила я.

- Точно, за ней.

Светлоглазый брюнет ухмыльнулся как ни в чем не бывало. На вид ему около тридцати шести или меньше. Ухоженный и бородато-модный, в темном костюме, полупрозрачных очках, без галстука и совести. Он уверенно поддерживал Олесю и даже не косил взглядом в вырез топа, но рука… Его левая рука на бедре школьницы чуть заметно сжималась и разжималась, а глаза за стеклами очков-хамелеонов блестели вполне понятным предвкушением. И то, что девчонку он на моих глазах не лапал, ещё не означало, что не будет. И, оставшись без свидетелей, не нагнет у какой-нибудь стены или в машине, или…

Я знала слишком много отвратительных историй, поэтому как на автомате произнесла:

- Эта тоже остается со мной, молодой человек.

- Не могли бы вы повторить, – попросил он, все ещё улыбаясь, хотя от нарочито громкого «вы» повеяло унизительным пренебрежением. Чтобы усилить эффект, хахаль сдвинул очки-хамелеоны на кончик носа. Напугал, прям до дрожи.

Он точно не был охраной или другом семьи, поэтому я легко задвинула его очки на место и ухватила за локоть cтаршую дочь бизнесмена.

- Это вы простите, но сегодня девочки ночуют у меня.

То, что старшая Гладько не попыталась воспротивиться и даже звука не произнесла, навело на весьма неприятные мысли. Однако хорошо, что она повиновалась, в отличие от ухажера. Он попытался меня остановить, вначале хваткой на плече Олеси, затем опомнился и рискнул словами:

- На каком основании?

- По приказу ее отца.

Руку он не убрал, но хватку ослабил.

- А… давайте я вместе с вами ее… их постерегу.

- В этом нет необходимости. Тимур и Шкафчик вот-вот прибудут, – охотно соврала я.

- Кто? - На лице ухажера появилось что-то хищное, будто он поймал меня на лжи. Черт, кажется, он знал семью бизнесмена лучше меня.

- Шкафчик с антресолькой и светловолосый… он из новеньких. Все никак не запомню, - продолжила я, уводя девушку в квартиру. - То ли Тимур, то ли Αртемка. Думаю, вам не стоит сталкиваться.

- И все же…

Дверь в