Империя лжи - Кайли Кент

― Ты имеешь в виду, кроме того, что мой муж на другом конце света и занимается Бог знает чем, а я застряла здесь в ожидании и единственное, что могу сделать, это сложить руки и молиться о том, чтобы увидеть его снова? ― Она выбирается из бассейна и оборачивает полотенце вокруг талии. ― Прости меня, Глория. Я не это имела в виду. ― Она смотрит на меня с сожалением.

― Нет, именно это. И все в порядке, дорогая. С этим нелегко справиться. Поверь мне, я знаю. ― Я перевожу взгляд на Нео. ― Где именно находится мой сын и с кем он ведет дела?

― А, я не слишком уверен, тетя Глория. ― Мой племянник ерзает. Он что-то скрывает.

― Нео? С кем он встречается? Почему ты так нервничаешь? ― спрашивает Холли.

― Слушай, с Ти все в порядке. Я только что с ним разговаривал. Сейчас он встречается с Донателло.

Я не могу скрыть вздох, вырвавшийся из моего рта.

― Донателло? Ты уверен?

― Да, а что? Он в порядке. Он умный и более чем способен позаботиться о себе. Вам двоим нужно перестать так волноваться.

― Я перестану волноваться, когда у меня не будет причин для беспокойства, ― отвечает Холли.

Я встаю и тянусь за своим бокалом вина.

― Холли, дорогая, я немного устала. Пойду прилягу ненадолго. Увидимся за ужином. Я весь день готовила свой особый соус ― тебе понравится. Когда-нибудь я поделюсь с тобой рецептом. ― Я поворачиваюсь и иду в дом, настолько спокойно, насколько это возможно, когда сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди.

Мне нужно сделать единственный телефонный звонок, о котором я молилась, чтобы он никогда не понадобился. Но я не могу допустить, чтобы моего сына постигла та же участь, что и моих отца и братьев. Я должна сделать все возможное, чтобы защитить своего мальчика.

ГЛАВА 2

Эл

Я смотрю в очень знакомые глаза. Глаза женщины, которую я когда-то любил. Женщины, ради которой я готов был сжечь весь этот гребаный мир. Глаза женщины, которая бросила меня. Предала меня. Сломала меня так, как никто и никогда, блядь, не мог.

Я слышал, что он прилетел в город. Сказать, что я был удивлен, значит преуменьшить. В основном потому, что я думал, что он, блядь, сгорел в том здании. Но я также ошеломлен тем, что Глория пустила своего сына на мою территорию. Одного.

Я жестом указываю на стул перед моим столом.

― Присаживайся. Мне было жаль услышать о твоем отце. Прошу прощения, что не смог приехать на похороны. Как поживает твоя мама?

― Спасибо. Она в порядке. ― Он кивает, на его лице нет ни капли эмоций.

― Уверен, что так и есть. Глория всегда была стойкой.

― Я не знал, что вы так хорошо знаете мою мать.

― О, твоя мать и моя сестра вместе учились в школе. Так что, чем я могу тебе помочь? Что привело тебя на мою территорию?

― Это деликатный вопрос.

Я смотрю ему прямо в глаза. Я чертовски занятой человек, и чем скорее я выпровожу его из своего гребаного офиса, тем лучше.

― Теперь, когда ты привлек мое внимание, Тео, какого хрена ты делаешь в Италии?

То, что я вижу нервное подергивание у его глаз, выводит меня из равновесия. Какого хрена он здесь? Жаждет мести? Хочет искупить грехи прошлого?

― Скажи им, чтобы ушли. ― Он машет головой в сторону солдат, стоящих у входа. Я слегка киваю, и мои люди выходят из комнаты. Ти ждет, пока дверь закроется, прежде чем заговорить.

― В твоем окружении есть предатель. Они планируют похитить твою внучку. Я советую перевезти ее в безопасное место и не сообщать о местонахождении своему заместителю.

Я уже собираюсь ответить, как вдруг звонит телефон. Мне нужна минута, чтобы прийти в себя после бомбы, которую он только что сбросил, и я выхожу, чтобы ответить на звонок.

― Донателло, ― говорю я.

― Эл… ― Этот голос. Голос, который, как я раньше думал, принадлежит чертову ангелу. Тот самый голос, который я, черт возьми, думал, что никогда больше не услышу. Этот голос говорит со мной. Я теряю дар речи. И, блядь, я в состоянии повышенной готовности. Это не совпадение, что в моем кабинете сидит сын Глории, а теперь она звонит мне. Спустя тридцать долбаных лет. ― Эл, ты еще здесь? ― спрашивает она.

― Я все еще здесь? Ты имеешь в виду, что все еще в том же гребаном городе? В том же городе, в котором ты оставила меня тридцать лет назад? Да. Что тебе нужно, Ло? ― рычу я в трубку.

― Мне жаль. ― Она молчит, и я чертовски злюсь на себя за то, что позволил ей вывести меня из себя.

― Прошло тридцать гребаных лет, Ло. Уже, блядь, поздновато извиняться, ― рычу я.

― Пожалуйста, Эл, ты должен мне поверить. Мне очень жаль. Я сделала то, что считала лучшим на тот момент. Я сделала то, что должна была сделать, чтобы сохранить тебе жизнь.

― Ты ушла, Ло. Ты выбрала легкий путь и ушла.

― И ты убил мою семью. Моего отца. Моих братьев.

― Потому что они, блядь, забрали тебя у меня. А что, по-твоему, я должен был сделать, Ло? Повернуться и позволить им трахнуть меня в задницу?

― Пожалуйста, Эл, ты не можешь причинить Ти боль. Пожалуйста, я умоляю тебя, ― плачет она, и мне чертовски не нравится, что моя первая мысль ― попытаться утешить ее.

― Почему? Почему, блядь, я не должен прямо сейчас вернуться в свой офис и пустить ему пулю между глаз?

― Потому что он - твой сын.

Ничего не ответив, я кладу трубку, возвращаюсь в свой кабинет и смотрю на мужчину, сидящего перед моим столом. Я шокирован. Действую на автопилоте.

Потому что он твой сын. Слова крутятся в голове. Я должен потребовать сделать тест ДНК, но знаю, что она не лжет. Почему-то я просто знаю. Черт возьми, я хочу пойти и зарезать ее гребаного отца еще раз. Они не просто забрали у меня Глорию. Они забрали моего гребаного сына.

― У меня есть дела, Ти. Надеюсь, ты сам найдешь выход.

Я смотрю, как он кивает головой и встает.

― Конечно.