Поцелуй бабочки - Натали Вокс

— Алекс Вулф звонил? — тихо осведомилась она. Не получив ответа, Одри подняла взгляд и обнаружила, что Витторио ушел. Она тяжело вздохнула, подошла к его спальне и без стука открыла дверь.

Маричелли сидел на краю кровати, глядя то ли в пол, то ли на свои ботинки. Возможно, пытался понять, почему они такие грязные.

— Я бы хотела, чтобы вы не уходили, когда с вами разговаривают, — устало сказала она. — Я спрашивала, говорили ли вы с Алексом Вулфом… Витторио!

— Гмм? — Он поднял глаза, подождал, а потом принялся с отсутствующим видом расстегивать рубашку. Отвернувшись при виде его обнаженной груди, которую ей хотелось осыпать поцелуями, Одри хрипло повторила:

— Вулф получил материалы аэрофотосъемки?

— Угу.

— И что?

Освободившись от рубашки, он задумчиво постучал пальцем по спинке кровати и пробормотал:

— Пока слишком рано…

— Что это значит? Есть там признаки поселения кельтов или нет?

Маричелли поднял туманные глаза.

— Чересчур высоко.

— Высоко? — ошарашенно переспросила она. — Что значит чересчур высоко? Витторио! — Она вздохнула, безуспешно пытаясь собрать остатки терпения и справиться с физической тягой к этому мужчине, откашлялась, а затем спокойно спросила: — Вы хотите сказать, что фотографии сделаны со слишком большой высоты? А раз так, — продолжила она, начиная задыхаться от негодования, — он сделает еще несколько кадров, спустившись пониже?

— Угу.

— Когда? Завтра? Послезавтра? А если и они ничего не покажут, тогда я смогу взять в аренду эту землю?

— Нет, что-то там есть, — пробормотал он себе под нос и нахмурился. — Но что? Может быть несколько предположений…

— Витторио! — Одри не знала, говорят ли они об одном и том же, она даже не была уверена, что он замечает ее присутствие. — Может быть, вы все-таки обратите на меня внимание? Это важно!

Он рассеянно кивнул.

Решив, что Маричелли действительно слушает ее, молодая женщина с жаром продолжила:

— Если бы вы дали мне «добро», разрешили еженедельно продлевать аренду, сделали хоть что-нибудь!

Безмолвно умоляя Витторио согласиться, Одри с трудом сдержалась, когда он сбросил ботинки, снял носки и начал с отсутствующим видом скатывать их в комок. С головой уйдя в свои мысли и не обращая на нее никакого внимания, он швырнул комок в угол.

— Не делайте этого! — по привычке возмутилась она, затем подняла носки и бросила их в корзину для грязного белья. — Моей матери и без того хватает дел, чтобы еще подбирать за вами носки! Так когда вы примете решение? — настойчиво спросила Одри.

— Скоро, — весьма туманно ответил он.

Внезапно Витторио поднял голову, удивленно посмотрел на Одри, как будто до сих пор не видел ее, а затем невпопад заявил:

— Похоже, ваша мать очень довольна своей новой жизнью.

— Что? При чем тут это?

— Вам не нравится Рико?

— Конечно, мне нравится Рико! — вспыхнула Одри. — Он — прелесть, маме просто повезло, что она встретилась с ним. Но мы говорили…

— Она овдовела, когда вам было три года, верно?

— Да, но…

— Это все объясняет.

— Что объясняет? — Он довел Одри до исступления. — Я счастлива, что они поженились, ясно вам? После встречи с Рико у нее появился румянец на щеках, заискрились глаза. Он хороший, добрый человек… К тому же несказанно гордый и счастливый.

До недавнего времени Рико был закоренелым холостяком, казалось, он не мог поверить, что Эмили стала его женой, и женой любящей. Ниже ростом, чем мать Одри, толстенький, плешивый, он боялся, что Эмили может в одночасье исчезнуть, а потому неустанно опекал обеих женщин.

Однако все это не имело ни малейшего отношения к делу — тому делу, которое Одри обязана была закончить.

— Так можно мне временно взять этот участок в аренду? А потом, когда Алекс сделает новые фотографии, вы дадите мне окончательный ответ? Да?

— Может быть, — согласился он.

— Что значит это «может быть»? Может быть, вы дадите мне ответ? Или, может быть, согласитесь? — Каждая фраза, которую удавалось из него выудить, только запутывала дело. — Я… — Она осеклась, услышав щелчок замка, зажмурилась от отчаяния и вышла из спальни.

— Одри… — тихо окликнула мать и улыбнулась при виде дочери. — Все в порядке?

— Да, в порядке.

— Экскурсия прошла нормально?

— Нормально, — снова подтвердила Одри.

Вспомнив раздражение, которое охватило ее после прихода, она кисло улыбнулась. Мыслями она была далеко отсюда, в результате древний Рим слился для нее в сплошное туманное пятно.

— Ты поужинала?

— Да, в маленьком уютном ресторанчике.

— Отлично, — улыбнулась мать. — Тебе понравилось?

— Да, очень.

Старшая из женщин не слишком уверенно кивнула.

— Витторио дома? — чересчур жизнерадостно улыбнулась она.

— Да. Я только что была у него в комнате, — многозначительно подчеркнула Одри. — Пыталась кое-что выяснить.

— Ну да, про землю… — Мать разочарованно вздохнула.

— Наверно, ты единственная мать на свете, которая толкает дочь в постель к мужчине!

— Что за вздор! — подозрительно горячо возмутилась Эмили. — И я вовсе не думаю, что мужчину можно соблазнить, одеваясь так, как ты.

Донельзя удивленная, Одри оглядела свой наряд.

— А что здесь такого? На мне самые обыкновенные джинсы.

— Именно. Мужчины любят длинноногих.

— Глупости. Я приехала сюда не для того, чтобы вести светскую жизнь. И тем более не для того, чтобы затащить в постель какого-нибудь мужчину.

— Знаю, — вздохнула Эмили. Обреченно махнув рукой, она заглянула в спальню и застенчиво улыбнулась Витторио. Одри отвернулась. Ее не интересовало, ответил ли тот на улыбку.

Тут Рико, словно он был глухим и не слышал из прихожей разговора матери и дочери, тревожно спросил:

— Одри здесь?

Отчим неуклюже выглянул из-за плеча матери. Румяное лицо отражало смесь волнения, гордости и глуповатого неверия в то, что в пятьдесят два года можно не только жениться по любви, но и получить в придачу красавицу-дочь. Рико поглядел на Одри сияющими глазами и без всякой нужды объявил:

— Мы пришли!

— Неужели? — огрызнулась Одри, но тут же улыбнулась, показывая, что сердится вовсе не на него, и подарила отчиму еще одну ласковую улыбку, зная его чувствительность. Она действительно любила Рико и сомневалась, что это чувство было бы более глубоким и искренним, будь он ей настоящим отцом.