Избранница Алмазного дракона - Полина Никитина

После того визита лорд Саттон пропал на долгие годы, а я тяжело заболела. Три месяца не могла подняться с кровати и с тоскливой завистью слышала радостные крики ребятни в саду поместья.

Поток тягостных воспоминаний прерывает громкий стук в дверь. От неожиданности я подскакиваю с кровати, хватаю письмо из академии и лихорадочно ищу глазами место, где можно его спрятать.

– Мисс Картер! – слышу из коридора взволнованный голос Бастера, нашего дворецкого. – Мисс Картер, лорд Саттон требует, чтобы вы немедленно спустились в гостиную!

– Передайте лорду Саттону, что я видеть его не желаю! – кричу в ответ, пытаясь унять безотчётное волнение в груди.

– Мисс Картер! Подождите, это не…

Бастер испуганно вскрикивает и замолкает. За дверью царит звенящая тишина. Меня одолевает дурное предчувствие, и я оказываюсь права.

В комнату без стука заходит Райвэл Саттон, а дворецкий за его спиной виновато пятится назад. Читает какую-то бумагу и стыдливо отводит глаза в сторону.

Нет, это уже ни в какие ворота!

Меня переполняет праведный гнев. Грудь тяжело вздымается под закрытым наглухо платьем, кончики пальцев подрагивают, щёки горят, губы сжимаются в тонкую полоску.

Лорд, напротив, до отвращения спокоен. Смотрит на меня, склонив голову, и с интересом ждёт, что будет дальше.

– Да как вы посмели! – задыхаюсь от возмущения и указываю ему на выход.

– Посмел? – дракон насмешливо приподнимает бровь.

– Убирайтесь прочь из моего поместья! Немедленно! – кричу, щедро выплёскивая скопившуюся внутри боль. – Вам отказано в посещении! Бастер, проводи лорда к выходу, сейчас же! А вы… Вы!

Мне не хватает воздуха. Жадно вдыхаю, но горящие лёгкие выталкивают его обратно. Кружится голова, и я исступлённо кусаю изнутри щёку, чтобы оставаться в сознании.

Дворецкий отчего-то медлит, хотя раньше торопился сиюминутно исполнить любой приказ. Лорд оборачивается к нему и коротким кивком указывает, чтобы тот исчез.

– Из-звините, мисс К-карт-тер, – заикается старик, служивший верой и правдой нашей семье не один десяток лет. – В завещании написано, что я должен слушаться нового хозяина во всём.

Нового хозяина?

В голове набатом звучат строчки, бьющие наотмашь: “До момента заключения брака лорд Саттон является её опекуном и единоличным распорядителем всего имущества рода Картер.”

Предатели!

Мотаю головой, не в силах поверить, что даже прислуга на стороне лорда. Медленно отступаю к окну, пряча за спину руку с письмом. Райвэл мучительно неторопливо проворачивает ключ в замочной скважине и поворачивается ко мне:

– Разговор будет коротким.

Глава 4

– Разговора не будет, – упрямо вздёргиваю подбородок, желая показать всем своим видом, что просто так лорд Саттон меня не получит.

– Здесь я хозяин, – ледяное спокойствие алмазного дракона будоражит мои чувства, вытаскивает на поверхность всё негодование. Чувствую себя вулканом, который вот-вот рванёт и камня на камне не оставит.

Райвэл же чистый айсберг. Энергетика лорда подавляет, заставляет колени предательски подгибаться. Трачу драгоценные секунды, чтобы твёрдо стоять на ногах, и понимаю, что момент упущен.

– Собирай вещи, Грейс. Ты переезжаешь в мой замок, – сухо приказывает лорд Саттон. – Даю десять минут. Нет, думаю, пяти тебе хватит.

С моих губ слетает нервный смешок. Происходящее настолько нелепо, что кажется дурной шуткой!

Точно!

Он хочет меня разыграть! Вот только с чувством юмора у него не очень.

– Боюсь, мне не хватит пяти минут, – рука, убранная за спину, затекает. Плечо предательски ноет, а тяжёлый конверт так и норовит выпасть из пальцев.

– Тебе нет смысла брать одежду, – чеканит Райвэл. – Моя будущая жена в таком тряпье ходить не будет. Я распоряжусь, чтобы завтра к тебе прислали лучшую модистку королевства, обговорите с ней гардероб, достойный…

– Тряпьё? – в груди дух перехватывает от возмущения.

Да как он смеет?

Пускай наша семья не такая богатая и влиятельная, в отличие от лорда Саттона, чьё семейное древо, по слухам, занимает целую стену в его кабинете. Но я всегда выгляжу чисто и опрятно!

– Запомни раз и навсегда, Грейси, – голос Райвэла становится острым, как заточенная сталь. Смотрит на меня сверху вниз с плохо скрываемым презрением, а я ощущаю себя жалкой букашкой под каблуком его сапога. – Когда я говорю, ты молча слушаешь и не перебиваешь. В противном случае я лично зашью твой рот суровыми нитками. Уверен, магии это не помешает.

Немыслимо!

Пульс подскакивает к горлу, отдаваясь кислым привкусом во рту. Руки и ноги наливаются тяжестью, меня словно придавливает к полу, не давая возможности сбежать.

Он не посмеет! Он не может так со мной поступать!

Я не сдамся!

– Лорд Саттон, – убедившись, что Райвэл молчит, я пытаюсь договориться по-хорошему. Должно же у него быть сердце, он же не каменный! – Не губите мою жизнь. Я готова до самой старости заряжать ваши драгоценности магией. Мой дар будет принадлежать исключительно вам, но оставьте мне мою свободу! Это единственное, что у меня осталось!

Дракон хмурится, словно раздумывает над моими словами. Неужели есть шанс договориться?

– Обещаю, милорд. Я дам клятву, но позвольте мне остаться в поместье и жить собственной жизнью. Зачем вам такая жена, как я? Вы же знаете, при каких условиях мой дар исчезнет. Я смогу выносить вам наследника только если…

– Наследника? – Райвэл беззвучно смеётся, но в моих ушах слышатся раскаты грома. Вертикальные зрачки сужаются до двух едва заметных линий. – От тебя? Даже если твой дар не исчезнет после первой близости, я никогда не посмотрю на тебя как на женщину.

Голова дёргается влево, словно лорд отвесил мне пощёчину, хотя он ко мне не прикасался. Взгляд останавливается в одной точке, стекленеет, не в силах пережить нанесённое мне оскорбление. Он знал моё самое уязвимое место и безжалостно в него ударил. Чудовище, не знающее пощады.

– Пять минут, мисс Картер.

Заложив руки за спину, он поворачивается к двери, но в след ему летит отчаянное:

– Я с места не сдвинусь! Так и знайте!

– Твоё право, – безразлично пожимает плечами дракон. – Выволоку тебя за руку и протащу до кареты на глазах у всей прислуги.

Его слова, наполненные звериной жестокостью, ранят душу, будто острые клинки, пронзающие нежную оболочку сердца.