Любовь под Новый Год - Надежда Волгина

— Угу… — Услышав нотки иронии в голосе подруги, Катя еще ниже склонилась над бутылкой.

Как назло пробка сидела так плотно, что Катя измучилась и сильно раскраснелась, доставая ее. В итоге, когда она разливала шампанское по бокалам, рука дрожала, и игристая жидкость слегка расплескалась.

— Итак, за что выпьем? — подняла бокал Дина.

— За нас? — неуверенно предложила Катя.

— За меня пить не надо, — отрезала Дина. — Давай выпьем за твой тестостерон.

— Ну что это за тост? — Катя чуть не заплакала. Она поставила обратно бокал и посмотрела на подругу глазами побитой собаки. — Что, нам больше не за что выпить?

— Бери, кому говорю, — Дина кивнула на Катин бокал. — Сейчас выпьем, а потом поясню.

Выпили до дна. После вина и шампанского в Катиной голове появился туман, стремительно сгущающийся по мере впитывания спиртного в стенки желудка. Острота реакции на Динины измышлизмы притупилась, и на губах появилась блуждающая улыбка.

— Ты чего лыбишься? — сама улыбаясь во всю ширь, спросила Дина.

— Хорошо… — неопределенно ответила Катя.

— Ааа, — разговор рисковал превратиться в обмен бессмысленностями, но Дина во время вспомнила суть основной проблемы. — Ты мне тут зубы-то не заговаривай, — погрозила она пальцем. — И от темы не увиливай… хорошо ей.

— Спрашивай, — махнула рукой Катя, готовая ко всему.

— Неее, неправильно, не спрашивай, а предлагай, — слегка качнулась Дина, вновь наполняя бокалы. — Значит так, пари у меня к тебе. За это сейчас и выпьем.

— А, все равно, валяй, — пьяно кивнула Катя.

— Ты найдешь себе мужчину.

— Что значит найдешь?

— То и значит, пойдешь и найдешь, — икнула Дина.

— Куда пойду, на помойку мусор выносить? — хихикнула Катя.

— Обижаешь… Разве я пошлю свою любимую подругу на помойку мужчину искать? Давай так, найдешь ты его в гипермаркете на Красной.

— Ничего не поняла, как это найдешь, да еще в гипермаркете? Я что, буду подходить к каждому мужчине и спрашивать, не мой ли он, пока не найдется какой-нибудь алкаш или наркоман, который согласится быть моим? — смех Кати готов был перерасти в пьяную истерику.

— Стоп! — рявкнула Дина. — Сначала выслушай до конца, а потом перебивай.

— Дин, так не говорят…

— Не учи ученого, училка хренова. Как хочу, так и говорю, — в очередной раз заткнула Кате рот подруга. — Повторяю, пойдешь в гипер, подойдешь к понравившемуся тебе мужику и предложишь ему встречать вместе Новый год. А сейчас пей, пока ты не ляпнула очередную глупость.

Катя молча поднесла бокал к лицу, разглядывая подругу сквозь грани хрусталя и искрящуюся в бокале жидкость. Понятно, что изломы хрусталя искажали картинку, но не до такой же степени. Скорее всего, именно пары алкоголя в Катиной голове изменили Дину практически до неузнаваемости и сделали расплывчатой. Стараясь не думать о порочности и склонности к алкоголизму, Катя пригубила шампанское и услышала:

— Пей до дна! Это того стоит! — Динин бокал уже красовался на столе совершенно пустой.

К тому времени бутылка опустела и перекочевала на пол к бутылке из-под вина.

— Итак! — Дина придвинулась ближе к столу, разложила перед собой салфетку и потребовала: — Тащи ручку, будем писать пакт!

— Дина, пакт — это международный договор, имеющий большое политическое значение, — важно изрекла Катя, подавая подруге ручку.

— А мне пофиг… Хорошо, пусть не пакт, пусть это будет пари, так и запишем па-ри, — вывела она корявыми буквами на салфетке. — Участники… Колобкова Екатерина Юрьевна и Цыганова Дина Евгеньевна. Заключили настоящее пари. Я правильно пишу? — посмотрела она на Катю.

— В каком смысле? С юридической точки зрения такого документа существовать не может…

— Ой, не нуди. Все я правильно написала, — сама себе ответила Дина. — Значит так, Колобкова Е.Ю. обязуется… Так, — она посмотрела по-пьяному серьезно на Катю, — когда у нас все это произойдет?

— Да что «все это»? — в очередной раз решила повозмущаться Катя.

— Не нуди, — повторила Дина, уткнувшись в салфетку, — лучше наливай!

— Ч-чего наливать-то? Шампанское выпито.

— Повышай!

— Чего? — Катя почувствовала, что слова подруги не сразу достигли цели — ее ушей.

— Я говорю, открывай мартини, — в задумчивости откликнулась Дина. — Так, пойдешь ты туда тридцать первого, в самый канун! — Если Катя и собиралась как-то отреагировать из-за волны возмущения, поднявшейся в душе, то помешали заметно снизившаяся скорость импульсов, подаваемых головным мозгом, и очередной выкрик Дины. — Выпьем за меня, как очень умную, преданную и изобретательную твою 16 подругу, — провозгласила она тост, едва не выбивая у Кати из рук бокал.

Кате было уже все равно, за что или за кого пить. Она машинально заглотила приторную жидкость, даже не почувствовав значительного повышения крепости, и поставила бокал на стол, опершись на него локтями, а ладонями обхватила лицо. Ей подумалось, что так она будет выглядеть умнее и лучше фиксировать все, что пыталась донести до нее Дина.

— Читаю! — закончив писать, с улыбкой людоеда произнесла подруга. — Я, Колобкова Е.Ю., обязуюсь тридцать первого декабря две тысячи одиннадцатого года в десять ноль ноль зайти в гипермаркет «Жемчужина», расположенный на улице Красная, извини, точного адреса не знаю, да и ни к чему он нам, — отвлеклась Дина, — и, выбрав понравившегося мне мужчину, предложить ему встречать Новый, две тысячи двенадцатый, год вместе со мной. Дальше… сегодняшнее число и твоя подпись. А ниже будет моя подпись, как главного свидетеля, — Дина аккуратно подвинула к Кате салфетку и ручку.

Потом Катя вспоминала, что где-то поставила закорючку, именуемую подписью. Потом Дина еще что-то писала и говорила, но этот процесс сохранился в памяти очень смутно, как сон или иллюзорные фантазии.

Проснувшись ночью, Катя поняла, что лежит в халате поперек кровати. Воспоминания о том, как попала в спальню, восстановлению не подлежали. Последнее, что она смутно помнила, это составление и подписание какого-то пакта. С пробуждением появилась тошнота. Она рванула в туалет, боясь не добежать. По пути обратно в спальню она вспомнила про Дину и решила проверить, как та устроилась на ночлег. Заходить в зал было страшновато, учитывая, что как покидала его, Катя не помнила.

Электричество включать не потребовалось, лунный свет заливал комнату, хранящую следы попойки. Первое, что бросилось в глаза, — журнальный столик с остатками закуски и пустыми бокалами. «Это все завтра», — отмела Катя мысль о немедленном наведении порядка. Даже врожденная аккуратность, доходящая порой до педантизма, не могла сейчас сражаться с наступающим жестоким похмельем.

Но где же Дина? Испуг подкрался к Кате вплотную. Диван, на котором вчера сидела подруга и который был единственным спальным, вернее, полутораспальным местом в Катиной квартире, не считая кровати в спальне, был пуст. Катя обогнула столик и едва не споткнулась о мирно посапывающую на полу Дину. Видно сил добраться до ложа после завершения пира у той уже не оставалось, и она решила устроиться там, где эти силы ее и покинули. Катя с облегчением перевела дух. Делать нечего, придется еще немного потерпеть вертикальное положение, от которого вновь появилась тошнота, и транспортировать подругу на диван.