Имперский маг II - Сим Симович

— Осторожно, — мягко сказал он, подхватывая её. — Ты потратила слишком много магии, исцеляя меня.

— Я могу идти сама, — попыталась возразить она, но голос звучал слабо даже в собственных ушах.

— Знаю, что можешь, — ответил Гиперион с лёгкой улыбкой. — Но позволь мне позаботиться о тебе.

Он подхватил её на руки так естественно, словно делал это всю жизнь. Одна рука под коленями, другая поддерживала спину, и Ольфария оказалась прижата к широкой груди химеры. Она чувствовала сложный ритм его сердец, ощущала тепло, исходящее от его тела, и невольно расслабилась в крепких объятиях.

— В какую сторону? — спросила она, оглядывая окружающий лес.

Гиперион закрыл глаза на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то неуловимому.

— На восток, — сказал он наконец. — Там… чище. Меньше тёмной магии.

Он сделал первый шаг, и произошло нечто удивительное. Серебристые ветви, преграждавшие путь, мягко отклонились в стороны. Кусты раздвинулись, освобождая тропинку. Даже корни деревьев, торчавшие из земли, словно втягивались обратно в почву.

— Как ты это делаешь? — изумлённо прошептала Ольфария.

— Я старше этого леса, — просто ответил Гиперион. — Намного старше. И он это чувствует.

Действительно, растения расступались перед химерой с каким-то почтением, словно признавая в нём существо более древнее и могущественное. Путь расчищался сам собой, и Гиперион шёл неторопливо, размеренно, укачивая Ольфарию в своих объятиях.

Часы проходили в молчании. Лес постепенно менялся — серебристые деревья становились реже, воздух делался суше и прозрачнее. Странное солнце этого мира поднималось выше, окрашивая небо в невиданные оттенки лилового и золотого.

— Гиперион, — позвала Ольфария, когда молчание стало совсем тягостным.

— М-м?

— А что, если в этом мире вообще нет людей?

Он не ответил сразу, и в этой паузе чувствовалось напряжение.

— Тогда будем только мы, — сказал он наконец.

— Но я не смогу прожить всю жизнь, не видя других людей. Не смогу…

— Сможешь, — перебил её Гиперион, и в голосе его прозвучала такая уверенность, что Ольфария замолчала. — Ты сильнее, чем думаешь. И ты не одна.

Они вышли на возвышенность, и перед ними открылся вид на долину. Бесконечные просторы, поросшие невысокой травой странного синеватого оттенка. Вдалеке виднелись горы — не земные горы, а какие-то неправильные, с острыми пиками и расщелинами, из которых поднимались столбы пара.

И ни следа человеческого присутствия. Ни дыма от костров, ни дорог, ни построек.

— Пусто, — прошептала Ольфария.

Гиперион остановился, всматриваясь в даль. Его красные глаза могли видеть значительно дальше человеческих, но и он не находил ничего обнадёживающего.

— В этом направлении — пустота на сотни километров, — тихо сказал он. — Я не чувствую запаха людей. Совсем не чувствую.

— Значит, мы действительно одни в этом мире?

Гиперион посмотрел на неё, и в красных глазах мелькнуло что-то болезненное.

— Возможно. Но это не значит, что мы обречены.

Он продолжил путь вниз по склону, и лес окончательно остался позади. Теперь вокруг них простиралась степь — если можно было назвать степью эти бескрайние пространства, поросшие синей травой и усеянные валунами из чёрного камня.

— Где мы будем жить? — спросила Ольфария. — Как будем добывать пищу? Я же не умею…

— Научишься, — спокойно ответил Гиперион. — Я научу тебя всему, что умею сам. Как выживать в дикой местности, как находить воду, как охотиться. У нас есть время. Много времени.

— А если я состарюсь и умру, а ты останешься?

Химера споткнулся на ровном месте, но тут же восстановил равновесие.

— Не говори так, — в его голосе прозвучала боль.

— Но это же правда. Ты химера, ты проживёшь ещё сотни лет. А я…

— Тогда я проведу с тобой каждый день твоей жизни, — твёрдо сказал Гиперион. — И буду считать их самыми счастливыми в своём существовании.

Ольфария замолчала, поражённая искренностью в его голосе.

Они шли дальше по пустынной долине. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в новые, невиданные цвета. Синяя трава шелестела под ногами Гипериона, а где-то вдалеке раздавался странный мелодичный звон — возможно, ветер играл на каменных образованиях.

— Послушай, — вдруг сказал Гиперион, останавливаясь.

Они прислушались. Тишина. Абсолютная, мёртвая тишина, которая давила на уши и сердце.

— Ничего, — прошептала Ольфария.

— Именно, — согласился он. — Никаких звуков цивилизации. Ни колоколов, ни голосов, ни стука копыт. Этот мир словно никогда не знал разумной жизни.

— Может быть, люди здесь просто вымерли?

— Возможно. Или этот мир развивался по другому пути.

Гиперион снова двинулся вперёд, неся Ольфарию в своих объятиях. Она обвила руками его шею, прижалась щекой к плечу и закрыла глаза. Усталость навалилась на неё тяжёлым грузом — последствие использования целительной магии давали о себе знать.

— Отдыхай, — мягко сказал Гиперион. — Я найду нам место для ночлега.

— А ты не устал? — сонно спросила она.

— Нет. Я могу нести тебя очень долго.

И он нёс её через пустынную долину, пока солнце не скрылось за горами, а небо не вспыхнуло россыпью незнакомых звёзд. Нёс к неизвестному будущему в чужом мире, где им предстояло начать новую жизнь — вдвоём, среди бескрайней пустоты, но вместе.

В объятиях друг друга.

Глава 2

Третий день их странствий по чужому миру начался с тумана. Плотная белая пелена поднималась от синей травы, окутывая долину молочной дымкой. Гиперион нёс Ольфарию на руках, как и прежде — она всё ещё не восстановилась полностью после исцеления химеры, и силы возвращались медленно.

— Впереди что-то есть, — тихо сказал он, вглядываясь сквозь туман.

Ольфария подняла голову с его плеча и напряглась, прислушиваясь. Сначала она ничего не слышала, кроме обычного шелеста синей травы, но постепенно стал различим другой звук — ритмичное постукивание, словно кто-то обрабатывал камень или дерево.

— Разумная жизнь? — прошептала она.

— Похоже на то.

Они двигались осторожно, и туман постепенно рассеивался. Впереди показались странные сооружения —