Унеси меня на Луну - Кайли Адамс

— Ты что здесь делаешь? Почему не пошел на мою свадьбу? — возмущенно выпалила София.

Рикки бросил на нее недовольный взгляд и проворчал:

— Нет уж, спасибо, дорогуша, хватит с меня двух раз. Больше я там не появлюсь, разве что ты соберешься замуж за Антонио Бандераса. В таком случае я оглушу тебя ударом по голове, когда ты будешь идти по проходу, и сам займу место невесты.

Рикки пошел с ней рядом, бесстыдно высматривая нового стажера.

София засмеялась:

— Ты неисправим!

Она повертелась перед ним, демонстрируя со всех сторон новую прическу.

— Ну как, нравится?

— О да, очень, — сладострастно прошептал Рикки, не сводя горящего взгляда с нового стажера, мускулистого красавца, чем-то похожего на боксера Оскара де ла Хойя.

София шлепнула Рикки по руке.

— Он женат.

— Разве это препятствие? Дай мне два мартини и повязку для глаз, и завтра утром он уже будет оформлять подписку на «Адвокат».[2]

София нашла на стойке свою хронометражную карту, сунула ее в прорезь больших промышленных часов и поморщилась, когда они издали громкий щелчок. В такие моменты она всякий раз чувствовала себя фабричным рабочим.

— Вообще-то я имела в виду свою прическу.

Рикки отошел на пару шагов и окинул ее оценивающим взглядом.

— Как Сабрина после Парижа. Совершенство.

София усмехнулась:

— В чьем исполнении: Одри Хепберн или Джулии Ормонд?

— Ой, не надо! — Рикки небрежно отмахнулся. — Я до сих пор иногда просыпаюсь по ночам и рыдаю из-за этого ремейка. Не напоминай мне об этом кошмаре.

София посмотрела на него с мольбой:

— Рикки, нам нужно где-нибудь пожить несколько дней.

— Кому «вам» — тебе и Мистеру Пиклзу? — уточнил Рикки. — Это уже кошмар совсем другого рода.

— Ну пожалуйста, ты его даже не заметишь.

— Разумеется, пока он снова не надует в мою гардеробную.

— Он тогда был расстроен.

— Я тоже. Мои итальянские ботинки ручной работы до сих пор воняют, как афишная тумба. — Рикки вздохнул. — Ладно, Бог с тобой. Кушетка уже застелена, и я взял напрокат кассету «Римские каникулы».

София порывисто обняла его.

— Ах, Рикки, ты так хорошо меня знаешь! На этот раз Мистер Пиклз будет вести себя хорошо, обещаю.

Рикки скептически изогнул бровь.

— Не давай обещаний, которые этот маленький поганец не может выполнить.

— Рикки! — обиженно воскликнула София.

Она вошла в зал, но не решилась сразу предстать перед покупателями. Рикки в притворном ужасе прикрыл рот рукой.

— Неужели я правда это сказал?

— Мистер Пиклз тебя обожает.

— Маленькая поправочка. Он обожает тебя, а всех остальных просто кое-как терпит. — Рикки вздохнул. — Шучу. Конечно, я рад вам обоим.

София просияла:

— Мне нужно пожить у тебя только до четверга, когда на вилле состоится семейный обед. К тому времени папа остынет, и я смогу вернуться домой.

— До следующей свадьбы, — сухо заметил Рикки. София покачала головой:

— Следующая свадьба будет на моих условиях.

— Ты всерьез думаешь, что твой отец готов отказаться от планов на Винсента Скалью?

София сделала шаг назад и сердито посмотрела на Рикки.

— Почему бы этим двоим не оставить меня в покое и не жениться друг на друге?

— Не очень удачная мысль, — возразил Рикки. — Пусть уж лучше Джозеф и Винсент останутся в лагере гетеросексуалов.

София только застонала, борясь с желанием закурить. Она решила ограничивать себя шестью сигаретами в день, а выкурила уже четыре, поэтому нужно было воздержаться.

— Во сколько ты пришел?

Рикки пожал плечами.

— К открытию. Торговля идет так себе.

Девушка поморщилась. На «так себе» далеко не уедешь и тем более не попадешь в Кармел, штат Калифорния. «Аспен косметикс» продвигал на рынок новый аромат, «Онести», и организовал для своих дилеров внутренний конкурс: достигший по итогам месяца наибольшего объема продаж будет награжден трехдневной поездкой в этот райский уголок на западном побережье. София, которая считалась в компании одним из самых успешных дилеров, определенно имела шанс выиграть. Но до подведения итогов оставалось меньше недели.

Она сама не заметила, как у нее в зубах оказалась сигарета номер пять. «Ну и ладно, — подумала девушка, затягиваясь. — В конце концов, сегодня день моей свадьбы». Она посмотрела на часы: половина второго. Звонить Дебби и узнавать, сильно ли папа разозлился на этот раз, еще рано. По прикидкам Софии, его злость можно было оценить баллов на восемь по десятибалльной шкале — серьезно, но жить можно.

Неожиданно она философски заметила:

— Рикки, меня не удовлетворяет моя жизнь.

— Ну что ж, — ответил он столь же философски, — не всем же быть Маргарет Тэтчер.

— Я серьезно. Я только тем и занимаюсь, что продаю духи и помаду да отбиваюсь от папиных попыток выдать меня замуж, этого мало. Мне это надоело.

— А как поживает твоя идея открыть собственную косметическую фирму?

София выпустила облачко дыма и посмотрела, как он поднимается к потолку.

— Никак.

В дверь салона коротко и решительно постучали, София и Рикки обернулись. На них строго взирал Говард Берренджер:

— С какой стати вы оба пришли на работу, но не выходите в зал?

В династии королей розничной торговли Говарду отводилась роль «злого полицейского» и счетной машины, которая вычисляет объем продаж на квадратный фут торговой площади с большей точностью, чем букмекеры Джозефа Кардинеллы — разницу в очках.

София затушила сигарету и грациозно встала.

— Мистер Берренджер, мы разрабатывали стратегию участия в конкурсе «Аспен косметикс». Если один из нас выиграет, это будет очень хорошая реклама для всего магазина.

Мрачные складки на лице Говарда разгладились.

— Вы подстриглись, — заметил он. Девушка провела рукой вдоль шеи, пытаясь по привычке запустить пальцы в длинные волосы, и улыбнулась.

— Мне захотелось сменить имидж.

— Вам идет новая стрижка. — Говард хлопнул в ладоши. — А теперь — шагом марш в зал и выходите на быструю дорожку к рекордам продаж.

Молодые люди переглянулись.

— Где мы? — спросил Говард с энтузиазмом диктора рекламного ролика.