Как приручить полковника - Аня Истомина

– У меня отчет, – улыбаюсь сквозь силу. – Не приеду.

– Поближе к дому травмпункт найдешь? – усмехается он. – Это не шутки. Связки порвешь и все. Хотя бы ортез в аптеке купи и носи, когда не делаешь отчет свой.

Киваю, соглашаясь на все, лишь бы не гипс.

– Оформлять будем? – смотрит на врача Николай, а он лишь отмахивается.

– Дайте чай спокойно попить, у меня вся ночь впереди.

– Доброй ночи, – кричу ему вслед, вставая.

– Да что я тебе плохого сделал? – сердито отзывается он уже из кабинета.

Николай усмехается и кивает мне на выход.

– Не желают на дежурствах доброй ночи. Примета плохая. Значит, ночь выдастся беспокойной.

– Я не знала… – вздыхаю. – А вы на дежурстве тоже?

– Как видишь.

– Доброй ночи, Николай Егорович. – улыбаюсь ему, а он закатывает глаза и качает головой.

– У меня уже одна ты за семерых, не переживай. Не подействует.

А жаль.

Кошусь на его внедорожник. С этой стороны отчетливо видна вмятина от нашего жука. Такой же подбитый, как его владелец. Уже ближе к машине нахал без спросу взваливает меня на плечо.

– Что ты делаешь?! – возмущаюсь в его спину.

– Не дергайся, у тебя рука, – усмехается Николай, когда я начинаю елозить, затем открывает дверь и запихивает меня на переднее сидение. – Падре придурошных баб любит, на третий раз тебя точно в стационаре оставит... Хотя… дай руку.

Замечаю азартный огонь в черных глазах.

– Вы обещали мне обезьянник! – отшатываюсь, прижимая руку крепче к груди, будто он сейчас на полном серьезе начнет меня за нее дергать. Внутри все сжимается от фантомной боли.

Николай лишь тихо посмеивается, глядя на мою реакцию, и захлопывает дверь.

– Шутник, – бурчу себе под нос.

Мы отъезжаем от больницы и он прикуривает. Салон тут же заполняется дымом. Вот что на улице не курилось человеку? Приоткрываю окно.

– Адрес диктуй.

– Вы что, не помните, где работаете? – язвлю, разглядывая в окно светящиеся вывески. Я, обычно, езжу на метро. Уже и не помню, когда каталась по ночному городу, не считая этого вечера.

– Договоришься, блаженная, – усмехается Николай, – я тебя реально в КПЗ посажу.

– Товарищ полковник, – оборачиваюсь к нему и устало улыбаюсь. – У меня дома вечно всем недовольный подросток с переходным возрастом, три кота, соседи-алкаши, которые вечно то орут, то дубасят друг друга. А, и еще коллекторы периодически приходят долги бывшего мужа выбивать. Вы серьезно меня хотите обезьянником напугать? Да оставьте меня в нем на недельку, пожалуйста! Я хотя бы высплюсь!

Николай смотрит на дорогу и ничего не отвечает, поэтому я снова отворачиваюсь к окну. Раздраженно фыркаю, потому что внутри все клокочет.

Нашел, чем пугать, тоже мне. Мужики, в отличие от женщин, живут будто в совершенно другом мире.

В мире всегда готовой еды и стиранных носков. В мире, где все, что он должен – это принести зарплату в семью, а все остальное – забота женщины. Которая, к слову, тоже чаще всего работает. И у которой голова должна болеть исключительно во время месячных.

– В смысле – выбивать? Это же незаконно. – вдруг отзывается Николай.

Ну, точно в разных мирах живем. Вздыхаю, закатывая глаза.

– Да забейте.

Называю адрес жилого комплекса, который находится в паре кварталов от моего дома, и дальше едем в тишине.

Проезжая мимо аптеки, полковник кивает мне на нее.

– Тормознуть за ортезом?

– Я возле дома куплю, – отмахиваюсь.

На самом деле, не до ортеза мне сейчас. Мы с девчонками, спасая подругу, собрали все деньги, чтобы ей было на что перебиться первое время. Так что, я до конца месяца на подсосе. Спасибо, тетка с деревни маринадов всяких передала как раз, грибов консервированных и картошки. Жить будем.

Когда тормозим возле новеньких многоэтажек, ровно рядом с круглосуточной аптекой, открываю дверь и аккуратно вылезаю из внедорожника.

Бросаю взгляд на Николая и вздыхаю.

– Подождите, пожалуйста, пару минут, – прошу его.

Ухожу в аптеку и покупаю мазь от шрамов, которой сама однажды спаслась от сильного ожога. Возвращаюсь на улицу и стучу в стекло. Полковник опускает его и молча смотрит на меня.

– Извините за царапины. Я правда подумала, что вы – бывший муж Насти. – тяну ему коробочку.

Он берет ее и, усмехнувшись, кивает на руку.

– Ортез где?

– Там нет нужного размера. Завтра привезут. – придумываю на ходу и сама не понимаю, с чего это я перед ним оправдываюсь, поэтому в конце демонстративно язвлю. – Мне очень приятно, что вы волнуетесь за меня, Николай.

Полковник лишь вздергивает брови, поднимает стекло и трогается с места. Пару секунд смотрю вслед его машине, а затем неторопливо иду в сторону своего дома. До моей пятиэтажки нужно пройти четыре дома.

Ловлю себя на мысли, что почему-то мне хотелось, чтобы он думал, что я живу здесь. И чтобы не знал, что я не могу сейчас купить этот сраный ортез, который стоит минимум три тысячи, на минуточку, я приценилась. Возможно, потому, что этот Николай ездит на дорогой машине и одет, кажется, довольно дорого. Часы на руке массивные. И самомнение у него тоже до небес. Не хотелось рядом с ним показаться какой-то… жалкой, что ли?

Поднимаюсь к себе на третий этаж, на площадке возле пепельницы бычки. Слышу громкие разговоры из-за двери соседней квартиры. Я уже привыкла подскакивать от их пьяных воплей, но сегодня я так устала, что, кажется, даже если они мне дверь вынесут, не услышу.

Бросаю ключи на тумбочку и стаскиваю ботинки. На часах в прихожей уже второй час ночи.

– Оль, я дома, – заглядываю к дочери в комнату. Она кивает, не отрываясь от телефона.

– Завтра в колледж.

Снова кивает.

Со вздохом закрываю ее дверь и иду в душ. После заворачиваюсь в махровый халат и падаю на постель. Пишу девочкам, что я почти невредима и ставлю телефон на зарядку. Хочется почитать или посмотреть что-нибудь легкое перед сном, но тогда я просто не встану на работу.

Закрываю глаза и за секунду выключаюсь. Просыпаюсь от громкого смеха и громкого удара соседней двери об мою. Свиньи