Необходимо и недостаточно - Швепса

Я вновь пресек попытку Аббот проскочить мимо меня, уперев левую руку в стену. Эта игра в кошки-мышки становилась все более надоедливой.

— Ты ведь не отстанешь? — В ответ я лишь качнул головой, понимая, что мне вот-вот дадут в руки ниточку, ведущую к «золотой» девочке. — Следующий вагон, первое купе, — усталый вздох с таким взглядом, будто я распотрошил её любимую игрушку детства.

— Благодарю сердечно, — я отсалютовал ей и хотел было уйти, но Аббот нагло схватила меня за руку.

— Не доставай её, слышишь? — она пыталась выглядеть дерзко, но в голосе сплошная грусть.

— Слушаюсь и повинуюсь.

Скучная Ханна. До боли очевидная в своих действиях. Не удивительно, что они с Долгопупсом — парочка года.

Как удивителен этот мир. Бедняга Грейнджер, даже её чудесная живучесть дала сбой. И зачем она вообще поехала в Хогвартс, если всё настолько плохо? Глупое упрямство гриффиндорцев не знает границ.

Ханна отпустила мою руку, и я направился в указанном направлении. На пути мне встретилась продавщица сладостей со своей тележкой. Меня всегда пугал её взгляд, будто сканирующий тебя вдоль и поперек. Купив пару сэндвичей и пытаясь сократить время зрительного контакта к минимуму, я вжался в стену, прошмыгивая мимо неё.

Не замедляя шага, я быстро достиг нужного купе и на секунду замер у двери. Вот сейчас и станет ясно, насколько мы сможем поладить с этой зазнайкой. Внутренне ставя ограничитель на уровень своего негатива в её сторону, я толкнул дверь, громко ударяя ей о стенку, и прошёл внутрь.

Сердце тут же сжалось при виде того, что осталось от героини войны, и я застыл на несколько мгновений, не до конца веря своим глазам. Передо мной словно сидел труп, она даже голову в мою сторону не повернула. Сидела с полузакрытыми глазами, обмякнув на сидении.

Я тихо выдохнул, не находя ни единого слова для приветствия. Да и не уверен, что она услышит меня. Я захлопнул дверь купе, отгораживая нас от нарастающего шума голосов в коридоре, и сел напротив, не отводя глаз от Грейнджер.

Когда она последний раз ела? Или спала?

Она так сильно исхудала, что, как кажется, от её тела остались лишь скелет и кожа. Будто Грейнджер вот-вот сломается, стоит до неё дотронуться.

Это пиздец. Хоть какой-то стороне живётся по-настоящему хорошо в этом ебаном «новом» мире?

Её волосы были слишком растрепаны даже для своего обычного состояния, под глазами — огромные тёмные круги, лицо имело выраженный серый оттенок. Она выглядела так, словно провела всё лето в компании дементоров — тут Аббот была абсолютно права. Грейнджер была бесцветным пятном посреди яркого мира. Сгустком пепла, который вот-вот рассыплется.

Её руки, лежащие на коленях, так сильно дрожали, что хотелось сжать её кисти и остановить эти бесконечные подёргивания.

Я уже видел подобное состояние, но мой мозг откидывал эти глупые предположения. Потому что это просто невозможно. Это ведь Грейнджер.

— Хреново выглядишь, — наконец произнес я, пытаясь хоть как-то вывести её из этого транса. Надеясь, что она отреагирует.

Но ответная тишина давила, отбивая неслышный для остальных ритм в моей голове. Словно удары в гонг, от которых хотелось спрятаться, сжаться, закрыть уши.

— Я уже семь лет слышу это, — спустя несколько секунд хрипло проговорила девушка. Её голос напоминал скрип ногтя по доске, когда пишешь мелом. Словно все её голосовые связки хорошенько натёрли наждачкой.

— Сейчас особенно, — с облегчением выдохнул я.

Она с явным усилием открыла глаза и проследила за моим обеспокоенным взглядом. Тень грустной улыбки пробежала по мертвенно-бледным губам. Ей бы лечь в Мунго…

— Тогда может оставишь меня в покое? Иди куда шёл, — устало протянула Грейнджер, закрывая глаза. Я видел, как царство Морфея вновь забирает её в свои заботливые сети.

Я пристально наблюдал за гриффиндоркой, всё ещё пытаясь зацепиться за что-то, что бы опровергло мои доводы. Я не хотел верить в то, что Грейнджер скатилась до этого. Она просто не могла. Это же до тошноты правильная заучка, которая скорее сожрёт книгу, чем попробует наркотики.

Вот только её голова, все больше и больше наклоняющаяся к плечу, нездоровая бледность и впалые щёки заставляли меня сомневаться в этих предположениях. Она слишком похожа на человека с длительной ломкой. Когда наркотики — уже необходимость.

— Вообще-то, я шёл сюда, — громче, чем нужно, ответил я, продолжая разглядывать девушку. — Я твой напарник, если ты не в курсе.

Никакой реакции.

Я ждал, что она откроет глаза и отпустит колкие комментарии по поводу моего назначения на должность старосты школы, но ответом была тишина. Будто кто-то нажал на кнопку выключения, и Грейнджер заглохла, потеряв единственный источник питания.

Её исхудавшие руки продолжали дрожать. Она явно не была человеком, который удовлетворял очевидные физиологические потребности.

— Блять, нет…

Я не верил своим глазам, но всё больше убеждался в том, что у Грейнджер ломка. Я слишком часто видел последствия, продолжая продавать датур, и хорошо знал, как выглядит недостаток эндорфинов в организме. Слишком хорошо, чтобы списать состояние Гермионы на болезнь. Какое к чёрту посттравматическое расстройство?! Может, оно у неё и было, вот только залечить она его решила сама.

Почему, Грейнджер?

Нельзя дать ей отключиться.

Я рывком поднялся и схватил её за плечи.

— Грейнджер! — тряс её за плечи несколько секунд, пока она не распахнула глаза и тут же закашлялась.

Её трясло, как осиновый лист на ветру, глаза были абсолютно безжизненными. Как и она вся. Лишь тень, но не живой человек.

Она схватилась за горло, согнувшись. Худощавое тело дёргалось в рвотных позывах, но на пол капала лишь слюна.

Я прикрыл ладонью глаза, опускаясь на сиденье. Блять, и почему именно эту роль мне уготовила судьба?

— Мам…

Она тяжело дышала, держась за грудь, пытаясь оставить желчь желудка там, где ей положено быть.

— Я не могу так жить, — прошептала она, а по щекам текли слёзы.

Женщина опустилась на пол, и я тут же присел рядом, обхватывая её дрожащие плечи.

— Всё будет хорошо, ты справишься. Подожди ещё немного, — я гладил её по спине, а сердце сжималось от каждого её всхлипа.

Но я не мог в очередной раз пойти у неё на поводу. Я зашёл слишком далеко. Она не принимала датур вот уже три недели, сидя взаперти в своей комнате. По-другому нельзя. Без домовых и любых встреч, кроме меня. Иначе все будет напрасным, она обманет при первом