Конфетка для придворного мага - Натали Измор

затих. Я же сидела у зеркала и смотрела на своё отражение. Два дня прошло с тех пор, как матушка отчитала меня. Из комнаты я не выходила, впрочем, дела до этого особо никому и не было. Только кухарка наша покушать приносила, но мне впервые стало тошно от вкусностей, даже самых любимых.

— Я не хочу, — произнесла вслух и вздрогнула.

В зеркальной глади отражалась довольно полная девушка с красно-рыжими волосами до середины спины, сейчас убранными в высокую красивую причёску. Встала и посмотрела на себя, оценивая дорогое платье, единственное, которое у меня появилось накануне, спешно перешитое из туалета одной хорошей женщины по соседству. Если не считать того, что та леди благополучно отошла в мир иной несколько месяцев назад, а её дочь принялась распродавать имущество своей родственницы.

Тяжёлый насыщенный бордовый оттенок делал меня ещё тяжелее, а общая усталость этих дней живописной бледностью раскинулась на лице, даже чудо-пудра старшей сестры меня не спасала. Самой себе я очень сильно напоминала умертвие, которых мы проходили на третьем курсе Академии в познавательных целях.

Вздохнула и направилась к двери. Как говорят: «Перед смертью не надышишься». Чем скорее пройдёт ужин, тем быстрее я смогу принять решение. На всякий случай, будучи девушкой очень даже деятельной, подготовилась к обоим вариантам.

В столовую меня проводила служанка, представила по форме, как положено в таких случаях. Мне бы хотелось верить, что я вплыла в помещение аки лебедица, но не обольщалась. Моё появление скорее напоминало принесённую ветром грозовую тучу. Создавалось ощущение, что несмотря на погожую ночь за окном вот-вот сверкнёт молния, а потом бабахнет. По сторонам я старалась не смотреть от греха подальше.

— Милая, — голос мамы так и звенел от волнения. — Присаживайся, тебя все ждут.

— Добрый вечер, — сделала лёгкий реверанс и направилась к своему месту через одно от сестёр.

Хамить или портить репутацию собственной семьи мне совсем не хотелось. Не имело значения, как именно ко мне относились родственники. Для общества мы — порядочная семья. Что бы ни случилось.

— Прекрасно выглядите, леди Эрианта, — голос мне сразу не понравился, поэтому совсем не удивилась, когда повернула голову и встретилась взглядом с недурственно выглядящим, чуть полноватым мужчиной старше среднего возраста.

— Эрианта, дорогая, позволь представить тебе господина Элиаса Лайма, — разливалась соловушкой маменька. — Он специально приехал из города Ферай, услышав, что в нашей семье появилась готовая к браку леди.

— Очень приятно, — постаралась, чтобы улыбка выглядела натуралистично, вот только этот Элиас почему-то нагонял на меня жуть, хотя улыбался в ответ и вёл себя вполне вежливо.

Далее ужин пошёл своим чередом. Родители старались представить меня в как можно более приятном свете. Что я и леди, и воспитанная, и обучалась в Академии с хорошими результатами. О том, что мне удалось войти в «Золотые Четыре Десятка» лучших выпускников, папа отчего-то деликатно промолчал. Он у меня вообще мужчиной был всегда крайне спокойным и податливым, даром что высокий и широкоплечий. Матушка им вертела как хотела, он с ней почти во всём соглашался.

Даже не верится, что мне удалось каким-то образом несколько лет назад уговорить отца помочь мне с обучением. Нет, поступила я не по блату вовсе, а по способностям. Вот только так я сиротой не являлась, то и общежитие мне не было положено бесплатно. И вот денежкой папенька меня проспонсировал.

— Всё прекрасно, конечно, но у меня две юные дочери на выданье. Мне бы хотелось узнать, сможет ли будущая супруга обучать их музыке и пению. Это очень важно, — неожиданное такое замечание, что я даже растерялась.

— Прошу прощения за бестактность, — с трудом проглотила несчастную ложку каши, которую ковыряла с энтузиазмом идущего на казнь последние минут сорок. — Вы уже были ранее женаты?

— Да, — мужчина сдержанно кивнул, выражение глаз стало суровым и опасным, у меня даже ноги под столом дрогнули. — К сожалению, мои прежние супруги покинули этот мир в родах.

Что-то мне стало совсем не по себе. В голове что-то отчаянно крутилось из старых знаний, но из-за уровня волнения нужная мысль никак не могла найтись. Зато язык мой оказался снова быстрее головы.

— Подскажите, пожалуйста, а ваши покойные жёны случайно не были феями? — ох, как стало мне страшно, хотя Элиас Лайм ни мимикой, ни жестом не показал того, что ему вопрос не понравился.

Только глаза словно потемнели, а в воздухе повисла неловкость.

— Простите мою дочь за бестактность, — вмешался отец, переводя внимание нашего гостя на себя. — Анта крайне любопытна.

— Любопытство — один из величайших женских пороков, — надменно процитировал господин Лайм старое писание, существовавшее ещё тогда, когда в мире существовал один древний и весьма строгий культ. — Впрочем, став моей супругой, этот порок исчезнет. Уж поверьте, я смогу озаботиться правильным воспитанием.

«Своим воспитанием озаботься», — подумала я и нахмурилась, бросила взгляд на сестёр, которые пересматривались и веселились, на мать, что снова принялась всячески развлекать кандидата в мои мужья. Отец тоже улыбался, поддерживая благожелательную атмосферу.

Ужин завершился прощанием. Которое мне совсем не понравилось. Элиас зял мои пальцы в свою руку и поднёс к губам, чтобы оставить поцелуй. Вежливый и деликатный. Но вместо этого задержался чуть дольше положенного. И его губы оказались просто мертвецки холодными. Для меня. Чёрный маг. Не удивительно, что я так на него отреагировала. Стоило мужчине сесть в карету, как я повернулась сказать, что отвергаю кандидата. Вот только…

— Собирай вещи, Эрианта, — улыбка матери быстро исчезла. — Завтра утром проведём церемонию, а после ты отправишься в путь со своим мужем.

— Но мама, папа, он…

— Хватит! — мать впервые в жизни на меня рявкнула по-настоящему сильно. — Это не обсуждается.

— Дочка, так будет лучше, — произнёс отец, рассматривая меня с какой-то лёгкой грустью в глазах. — Для всех.

Поняла, что отец не поможет, и бросилась вслед за матерью. Схватила за руку, останавливая маму.

— Мама, он… Я не могу выйти за этого человека замуж! Он, — договорить я не успела.

Всё произошло слишком быстро. Звонкая пощёчина. Голова дёрнулась в сторону, на глазах появились слёзы. Взглянула на ту, что правила нашим родом. Надменный взгляд. Холод во взгляде, поджатые губы. «А смотрела ли она на меня когда-нибудь иначе?» — промелькнула шальная мысль.

— Неблагодарная девчонка, — Милена Розамель говорила холодно и сдержанно. — Не