Клятва на крови - Морган Би Ли

Заткните мне рот ножом.

Я не собираюсь больше тратить время на этого придурка, вдаваясь в подробности того, насколько он неправ. — Не заинтересована.

Я снова поворачиваюсь и начинаю подниматься по полускрытой узкой лестнице на второй этаж, но в мгновение ока этот идиот оказывается на несколько ступенек выше меня, так что теперь его отвратительный, все еще мокрый член оказывается на уровне глаз. Он смотрит вниз с ухмылкой.

— Я не спрашивал, заинтересована ли ты. Видишь ли, ты заинтриговала меня, а я ненавижу любопытство. Я могу сказать с первого взгляда, что ты та, с кем можно переспать один раз, так что после я оставлю тебя в покое. Давай, попробуй. Тебе понравится.

Вот и все. Мое терпение официально лопнуло.

Я смотрю ему в глаза и говорю четко, чтобы его единственная функционирующая клеточка мозга поняла. — Ты не хочешь испытывать меня. Двигайся.

Он откидывает голову назад и заливается резким смехом. — Бедняжка, ты действительно думаешь, что сможешь справиться со мной? Я вампир. Ты по сути человек. Даже самый слабый наследник всех времен все равно в сто раз более опаснее, чем жопокастер. Давай, сделай все, что в твоих силах. Я хочу увидеть, как ты сломаешься.

Поверь мне, это не так.

Он медленно спускается по лестнице, его взгляд полного голода перемещается с моего тела на шею. — Может, заключим сделку, новенькая? Отсоси у меня без борьбы, и я выпью всего пинту. Продолжай изображать недотрогу, и это будет твоя вина, когда я осушу тебя досуха.

Я хочу закатить глаза от того, насколько заблуждается этот парень, но затем он наклоняется, чтобы обхватить мою челюсть, а другой рукой скользит мне за спину, чтобы сжать мою задницу.

Время замедляется, заставляя мой желудок сжаться. На долю секунды после того, как мое тело ощущает его прикосновение к моему лицу, мои конечности немеют, и я не могу дышать. Прикосновение его обнаженной кожи к моей — словно обжигающая бритва, скользящая по истертому нерву, грубая и невыносимая.

Я срываюсь.

Инстинкты срабатывают резко и быстро, мое тело переходит на автоматический режим, когда я отбрасываю его руку в сторону, одновременно вытаскивая свой любимый маленький кинжал из одного из потайных карманов на рукаве. К тому времени, как вампир осознает, что я пошевелилась, кинжал уже застрял у него между ребер, вонзаясь в сердце достаточно глубоко, чтобы кончики моих пальцев погрузились в новую дыру в его груди, из которой уже хлещет кровь.

Хорошо, что мои перчатки черные, так что пятно не будет заметно.

Он задыхается и, шатаясь, прижимается к стене, когда каждая вена в его теле выпирает сквозь быстро чернеющую кожу. Это мучительное ощущение. Я знаю.

— Это не дубовый кол, — задыхается он, отчаянно пытаясь выдернуть кинжал. К несчастью для него, у него осталось всего около десяти секунд, прежде чем его вампирская сила иссякнет вместе с остатками жизненной силы. — Ч-что это…

— Адамантин. С некоторыми очень забавными изменениями.

Я выдергиваю кинжал, и он кричит от боли, падая на пол. Когда у него начинаются неконтролируемые судороги, я использую его халат, чтобы вытереть лезвие, одаривая его скучающим взглядом, который опровергает остаточную панику, охватившую меня от его прикосновения.

— Поздравляю. Тебе удалось увидеть, как я срываюсь.

Глаза вампира расширяются за мгновение до того, как он застывает совершенно неподвижно.

Мои вены наполняются знакомым гулом. Впервые с момента приезда сюда уголки моих губ медленно приподнимаются. Засовывая кинжал обратно в потайной карман в рукаве, я продолжаю подниматься по лестнице.

Этим наследникам не нужно беспокоиться о том, что я недостаточно чудовищна для этого места.

Они понятия не имеют, что только что впустили.

2

Мэйвен

В тот момент, когда я вхожу в свое новое общежитие, пронзительный визг разрывает мои барабанные перепонки.

— Боже мой! Ты здесь!

Высокая девушка вскочила с кровати, заваленной подушками, справа в комнате общежития. На ней был пушистый голубой кроп-топ и блестящие легинсы для йоги. Мое внимание сразу же привлекли ее волосы. Светлые, как солома, и такие же кудрявые, как штопоры, они образовывали бледный ореол вокруг ее головы.

Они выглядели точно как волосы Лилиан.

Она лучезарно улыбается мне и протягивает руку для пожатия. — Я Кензи. Львица-оборотень. Художница. Экстраординарная шлюха. Насчет последнего я шучу — я просто обычная шлюха. В хорошем смысле. Черт, у тебя от природы такие темные волосы? Они такие красивые! Из какого ты Дома? Как тебя зовут?

Я опускаю взгляд на ее руку, засовывая свою в карман. — Мэйвен.

— Приятно познакомиться, Мэйвен. Могу я называть тебя Мэй? Я буду называть тебя Мэй. Ты только что приехала? Где твои вещи? — Она хмуро смотрит в коридор позади меня.

— Я налегке. — То есть все, что у меня есть в данный момент, находится при мне.

— Ну, тогда хорошо, что я плохая ученица, потому что я готова прогулять остаток дня, чтобы мы могли пойти и купить тебе все самое необходимое. Мы могли бы заскочить в один из здешних университетских магазинов, но, честно говоря, поездка в Халфтон того стоит, потому что у них там самый милый маленький бутик, и мы могли бы купить немного чая боба…

Боги. Она вообще дышит между словами?

Не обращая на нее внимания, я прохожу мимо нее, чтобы осмотреть нетронутую левую часть комнаты, которая теперь моя. Она маленькая, всего одна двуспальная кровать, письменный стол в изножье и комод под окном. Это успокаивающе просто, особенно по сравнению с очень заставленной, очень вычурной частью комнаты Кензи.

Когда она видит, что я пялюсь на одну из множества выставленных эротических картин, где две абстрактные женщины буквально сливаются воедино, она практически прихорашивается. — Да, я невероятно похотливая. Обычно я вдохновляюсь на рисование после очень запоминающегося сексуального опыта.

— Это очень много картин.

— Разве я не ясно выразилась насчет шлюхи? Я очень откровенна по этому поводу.

— Похоже, большинство наследников таковы, — размышляю я, думая о той оргии, которую я лицезрела.

Она наклоняет голову, локоны падают на бок. — По сравнению с кем? Людьми? — Затем она тяжело вздыхает. — О! Ты росла среди людей? На что это было похоже? Я думаю, они такие очаровательные, но, очевидно, мои мамы и папы были против того, чтобы у меня были друзья-люди, когда я росла. Я имею в виду, что все мы должны сохранять наследие для своего вида, пока не получим диплом, не будем связаны и считаться законными в глазах человеческого правительства, бла-бла-бла.

Она отмахивается от всех разговоров о законах и улыбается. — Но я