Неизвестный сталкер - Райт Далия

Я прочищаю горло:

— Извините?

Все трое перестают хихикать и оборачиваются ко мне.

— Не могли бы вы сфотографировать меня перед аркой?

Я поспешно достаю телефон из кармана и вытираю экран, влажный от потных пальцев, о бедро.

— Ты француженка?

Я поднимаю голову, удивлённо встречаю взгляд невысокой брюнетки с азиатскими чертами и улыбаюсь.

— Так уж сильно слышно? — нарочно утрирую акцент, шутливо протягивая телефон той, кто согласится его взять.

Они смеются над моей шуткой.

— Почти не слышно!

Высокая блондинка, стройная, доброжелательно улыбается и берёт мой телефон.

— Вставай, я сделаю фото.

Я киваю, откидываю волосы на одно плечо и становлюсь в линию с воротами Кобба.

— Готова?

Я киваю и, широко улыбаясь, показываю зубы и поднимаю большие пальцы вверх.

После нескольких снимков блондинка выпрямляется, и я забираю свой телефон.

— Кстати, меня зовут Грейс, — протягивает она руку. Я тут же пожимаю её.

— Скайлар.

— Не очень-то французское имя! — замечает брюнетка. — Меня зовут Лин. А это Оливия.

Она указывает на третью девушку — брюнетку в очках, которая, похоже, немного более скромная. Та застенчиво улыбается. Я приветливо машу ей рукой.

— У меня отец американец, — объясняю я. — Но я его не знаю.

Девушки морщатся с сочувственным видом.

Грейс бросает взгляд на экран своего телефона.

— Наша презентация скоро начнётся. Может, ещё пересечёмся?

— Да, с удовольствием, — поднимаю телефон. — Спасибо за фотографии.

Грейс подмигивает мне. Я быстро машу им рукой и наблюдаю, как они, хихикая, проходят через арку. Разблокировав телефон, я начинаю просматривать фотографии, чтобы выбрать ту, которую отправлю маме.

Я нахмуриваюсь, листая их одну за другой.

Эх, стервятники!

Все фотографии — это гримасы Грейс или Грейс с Лин. А я думала, что они пытаются меня успокоить, делая вид, что просто позируют.

Я вздыхаю и закатываю глаза, поворачиваясь спиной к арке.

Ну хоть теперь я понимаю, с каким типом людей могу здесь столкнуться.

Я ограничиваюсь селфи с воротами Кобба на заднем плане и отправляю снимок маме. Мне бы очень хотелось иметь такую же фотографию, как у неё, и начать маленькую традицию. Но это будет в другой раз.

Я убираю телефон и достаю план кампуса, проходя под аркой, не забывая поднять голову так, что чуть не выворачиваю шею, чтобы рассмотреть каждую каменную деталь.

Поехать в США и учиться в том же университете, что и мама, было мечтой подростка, которую я наконец осуществляю. Я уже и не сосчитать, сколько раз листала её старые фотоальбомы, представляя, как гуляю по кампусу или по улицам Чикаго сама.

Я сдерживаю эйфорию, которая грозила вырваться наружу, и пересекаю двор с аккуратными бетонными дорожками, коваными скамейками и старинными фонарями Citadelle. Мой взгляд задерживается на серых каменных зданиях в готическом стиле с фасадами, покрытыми плющом и мхом, которые окружают нас словно крепость. Лето ещё не совсем закончилось. Деревья и зелёные газоны, формирующие двор до квадрата в форме кельтского креста, создают впечатление Эдемского сада. Место должно быть ещё красивее осенью, когда листья деревьев краснеют, и столь же мрачно зимой, когда всё кажется мёртвым и унылым — в полном соответствии с архитектурой кампуса.

Я обещаю себе исследовать каждый уголок, как только появится возможность.

Я пересекаю двор, направляясь к Green Hall, учебному корпусу кафедры психологии, в другой части кампуса. Достигнув южной части, я сворачиваю налево и прохожу под второй аркой — которая, между прочим, гораздо менее впечатляющая, чем ворота Кобба.

У арки уже собралась толпа студентов, надеющихся попасть в свои учебные корпуса.

Быстро я замечаю надпись «Green Hall» готическими буквами на фронтоне над массивной деревянной дверью в форме остроконечной арки.

Как и в начале каждого семестра, тревога и волнение смешаны с радостным возбуждением. Я держусь в стороне и наблюдаю лица студентов: многие счастливы снова встретить друзей прошлых лет, тогда как другие терпеливо ждут возможности занять место, чтобы услышать приветственную речь.

В аудитории мне с трудом удаётся найти место, и я тайком молюсь, чтобы не наткнуться на тех трёх девушек с утра. Когда на сцену поднимается группа мужчин в костюмах и женщин в деловых костюмах, такие же болтливые, как и студенты, передо мной чудесным образом освобождается место. Не теряя времени, я опускаюсь на него, задыхаясь.

Мужчина постукивает по микрофону. Опоздавшим не остаётся ничего другого, как сесть прямо на пол или на ступени, разделяющие ряды столов. Общий шум постепенно стихает и исчезает полностью.

— Итак. Здравствуйте, всем.

Начинается.

— Я профессор Миллер.

Он делает паузу.

— Не могли бы мы придумать что-нибудь более клишированное, правда?

Аудитория смеётся. Я предполагаю, что он ссылается на психолога Нила Миллера.

Я закатываю глаза. Юмор в Америке — не то, что мне особенно нравится.

— Каждый из нас представит вам программу этого года, — говорит он, указывая рукой на коллег, стоящих позади. — Для большинства из вас это последний год обучения. Он будет менее интенсивным, чем предыдущие, но самым решающим.

Я не замечала, что так напряглась, пока плечи не расслабились.

— В конце первого семестра у вас будет только один экзамен, но взамен от вас потребуют больше личного участия во втором семестре на практике. Больше практики и меньше теории.

Это понятно.

Мои руки становятся влажными от мысли о провале. Я тру их о джинсы, пытаясь высушить.

Следующие два часа мы слушаем, как преподаватели представляют свои учебные курсы и объясняют, что они ожидают от нас как студентов и будущих психологов.

Дисциплина, самостоятельность, интерес… совершенство.

Это совсем не улучшает моё состояние.

Когда презентация заканчивается, я спешу выйти из переполненной аудитории, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха.

Я сажусь на маленькую скамейку в стороне и набираю номер мамы, наблюдая за потоком студентов, выходящих из всех учебных корпусов.

Я точно не знаю, который час во Франции, но надеюсь, что не разбудила её посреди ночи.

После трёх звонков она берёт трубку.

— Привет, дорогая!

Я улыбаюсь, услышав её голос.

— Привет, мам. Я тебя не разбудила?

Она смеётся.

— Да что ты! Сейчас всего лишь восемь вечера. Ну как там начало семестра? Фото отличное! Тебе нравится кампус?

Похоже, она даже более взволнована, чем я.

Я удерживаю себя от того, чтобы рассказать ей про неприятную шутку этой маленькой группы стерв, чтобы не испортить её радость.

— Это прекрасно! Это как… — я подбираю слова. — Войти во двор замка!

Я слышу, как она восторженно хихикает. Конечно, она знает кампус наизусть.

— И нам сделали небольшую вдохновляющую речь, — я нахмуриваюсь. Давай скажем…

— Всё будет хорошо, увидишь! У тебя