Командоры для землянки: забыть или простить? - Виктория Рейнер

- А Лидана что здесь делает? - задала я вполне справедливый вопрос. - Это наше личное дело и посторонних не касается.

- Она не посторонняя, - криво усмехнувшись и глядя прямо мне в глаза, ответил Шен.

Это что, он хочет мне больнее сделать, или мне кажется? Знать бы еще, что на той голопроекции было, хотя, судя по состоянию моего парня, ничего хорошего, и он всему увиденному поверил на сто процентов.

Не желая доставлять литонской стерве еще большее удовольствие, я лишь с деланным равнодушием пожала плечами, хотя внутри все горело и терзало жуткой болью.

- Будьте добры, тирра Лиза, лягте в капсулу, - послышался голос врача, и я молча выполнила требуемое.

Пока длилась диагностика, лежала и старалась не расплакаться от обиды. Как он мог поверить во всю эту чушь? Он же знает меня! Да я никогда не то что не изменила бы, я и по ночным клубам не шлялась, и в «Красном гауре» ни разу не была! Ну некомфортно я себя чувствую в большой шумной толпе, где никто не соблюдает личные границы, да и зубодробительная мозговыворачивающая музыка в подобных заведениях меня бесит.

И он ведь это знает, сам такой же, и мы не раз говорили об этом! Теперь еще под большим вопросом, прощу ли я его и за это, и за то, как он со мной разговаривал сквозь зубы и игнорировал. Если ты действительно любишь человека, то будешь стоять за него горой до последнего, выяснять все до мельчайших деталей, а не верить первому же навету, даже если подстава будет достоверной!

Защитное поле над капсулой отключилось, и я выбралась из нее, причем никто из присутствующих мужчин даже не попытался помочь мне.

- Что вы скажете, тир Аш-Хири? - без лишних реверансов тут же спросил Шенгар.

- Хм, ну что же, тирра Лиза, могу вас поздравить, вы беременны, срок - три недели, - глядя на экран планшета, сообщил мужчина.

Я непроизвольно улыбнулась и положила руку на живот. Вот вам и доказательство!

- Расовая принадлежность ребенка? - хмуро бросил наагат.

- Хм, ну… - врач замялся, нервно постукивая по планшету.

- Не томите нас, тир Аш-Хири, - неожиданно вмешалась Лидана, подойдя почти вплотную к мужчине.

- Эм... ребенок - наагшер, - виновато выдохнул медик, не глядя на меня.

- Вы врете, это неправда! - закричала я, бросаясь на него с кулаками. - Зачем вы это делаете? Что здесь происходит?

Не мог мой ребенок никак оказаться наагшером! Он от наагата!

Но меня тут же оттащили от медика два охранника, вбежавшие на крик в палату.

- Что и требовалось доказать, - злорадно усмехнулась литонка, а потом повернулась к Шену. - А я говорила, что она тебе изменяет, ее не первый раз с другими парнями видели, а ты не верил.

- Ах ты, с*ка! - бросилась я к ней, желая лишь одного - вырвать ее поганый язык и выцарапать глаза.

Но меня снова перехватили, вывернув до боли руки за спину.

- Не нужно, - поспешил к нам тир Аш-Хири. - Поосторожнее, девушка беременна! Она не будет больше буянить, ведь так, тирра?

Я зло посмотрела прямо ему в глаза, чувствуя, как по правой щеке скатывается слезинка, а потом перевела взгляд на Шенгара, который сейчас смотрел на меня так брезгливо, что меня взяла еще большая злость.

- Это неправда! И ты, ты поверил в это, вместо того, чтобы разобраться и защитить меня! Ну что же, дело твое, вот только потом будет поздно и ты пожалеешь, но исправить уже ничего будет нельзя!

Я задыхалась от эмоций, нахлынувших на меня, чувствуя, что мне действительно становится плохо и ноги начинают подгибаться.

Кто-то закричал рядом, и меня подхватили на руки, а потом я почувствовала легкий укол в вену.

- Успокоительное и общеукрепляющее, - прокомментировал врач, и это было последнее, что я запомнила.

Очнулась на одном из диванов в коридоре медцентра. Возле меня сидела молоденькая медсестра, уткнувшись в свой монитор и листая ленту новостей. Больше рядом никого не было.

Вот, значит, как, просто бросили меня тут, без сознания, как ненужную вещь… На глазах снова выступили слезы, но я постаралась сдержать их.

- Ой, вы очнулись! - подпрыгнула девушка, отключая личный монитор. - Как вы себя чувствуете?

Я приподнялась и села, спустив ноги, потом поднялась и немного постояла.

- Есть небольшая слабость, - призналась я. - А где тир Аш-Хири?

- О, тир Аш-Хири улетел по вызову, сегодня его уже не будет, - стушевалась медсестра.

- Понятно, - усмехнулась я.

Сбежал, значит, чтобы не пришлось передо мной оправдываться. Ну и хрен с ним, не он один проводит подобные проверки, обращусь в другой центр.

- Я могу вызвать вам таксокар? - с жалостью глядя на меня, спросила девушка.

Видимо, нервный срыв и обморок не пошли мне на пользу и выглядела я сейчас соответствующе.

- Конечно, будьте любезны.

Оставаться в этом здании и продолжать выяснение отношений с врачами больше не собиралась, вряд ли кто-то рискнет пойти против их главного специалиста. Солнце еще не было в зените, значит, занятия в академии еще идут, но я сейчас была не в том состоянии, чтобы возвращаться туда. Поэтому, набрав домашний адрес на панели таксокара, откинулась на спинку заднего сиденья и закрыла глаза. Надо решить, как быть дальше, но сейчас в голову ничего не шло, она была совершенно пуста.

А еще ощущалась усталость и апатия. И боль, боль от предательства, которая тисками сжимала сердце. Этот день, который должен был стать для нас с Шенгаром одним из самых счастливых, стал для меня настоящим кошмаром. Перед глазами стояло перекошенное от злости и брезгливости лицо моего теперь уже бывшего мужчины…

И что мне делать дальше? Ведь все равно либо другой анализ покажет правильный результат, либо, когда ребенок родится, сразу станет ясно, что он никакой не наагшер, а наагат. Что будет после этого? Как простить предательство? А если ко мне так отнеслись сейчас, не прислушиваясь абсолютно к моим словам, отказываясь перепроверить информацию, то где гарантия, что после рождения ребенка у меня его