Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль

В свете фар, в клубах пара от собственного дыхания, стоял мужчина.

Высокий, огромный и плечистый.

Одетый в… нет, это надо было видеть.

Плотные, явно утеплённые штаны.

Солидные, по колено, сапоги, которые кричали «Вперёд на Арктику!», и… серая, в дырках, майка.

В минус тридцать!

Волосы у него чернее ночи, и всё это великолепие было увенчано шапкой из снега и инея.

Лицо скрывала недельная щетина, а взгляд…

Я не видела его взгляда, но спиной почувствовала, он был готов переломить медведя голыми руками.

И знаете, что он сделал, увидев мою машину?

Не побежал к ней, не стал голосить о помощи.

Нет!

Он просто обернулся, вежливо отошёл в сторону, пропуская меня, и продолжил своё промозглое стояние.

Мол, проезжайте, гражданка, я не помешаю.

Сердце у меня ушло в пятки, откуда попыталось сбежать через подошву сапога.

Но оставить этого… этого идиота замерзать тут насмерть?

Да я потом спать не смогу.

Даже его кулаки, смахивающие на кувалды, не вызвали у меня страха.

Скорее мысль: «Если он захочет меня ограбить, ему проще будет просто встряхнуть машину, и всё ценное выпадет из багажника – моя запаска».

Я резко, почти на рефлексе, ударила по тормозам.

Машину чуть занесло, и я остановилась аккурат напротив него.

Секунда на сбор духа и я приоткрыла окно.

Ледяной воздух ворвался в салон, заставляя меня вздрогнуть.

— Э-э-э… – блестяще начала я, словно мои языковые способности тоже остались на трассе вместе с рассудком. – Вам… помощь нужна?

Он медленно повернул ко мне голову.

Глаза, тёмные и колючие, как осколки арктического льда, уставились на меня с таким нескрываемым раздражением, будто я только что помешала ему медитировать.

— Нет, – коротко бросил он, и его голос прозвучал низко и хрипло, как скрип снега под сапогом. – Проезжайте.

Проезжайте.

Стоит, значит, в одной майке в ледяном аду, а ещё строит из себя крутого парня.

— Вы вообще в курсе, что на улице мороз? – не сдавалась я, чувствуя, как начинает во мне закипать злость. – Вы сейчас в ледяную статую превратитесь!

Он фыркнул, и из его ноздрей вышел густой пар.

— Это не ваше дело. Езжайте своей дорогой.

Вот ведь упрямый осёл!

В голове пронеслись все криминальные хроники.

Но передо мной был не маньяк.

Передо мной был мужчина «потенциальная ледышка».

— Ладно, – сказала я, делая последнее усилие над собой. – Предлагаю вот что… Вы залезаете в машину, отогреваетесь, и говорите мне, куда ехать. Потому что я заблудилась. И вас спасу и себя. Иначе мне потом всю жизнь будет совестно, что я человека в майке в стужу бросила.

Он уставился на меня с таким немым изумлением, будто я предложила ему прямо сейчас взять и станцевать ламбаду.

Помолчал.

Показалось, он даже съёжился от порыва ветра.

Наконец, он нехотя буркнул:

— Только потому, что вы заблудились.

Когда он открыл дверь пассажирского сиденья, и в салон ворвалась стужа вместе с его двухметровой глыбой, я поняла одну простую вещь: моё новогоднее одиночество только что закончилось.

Мужчина бросил свою сумку на заднее сиденье.

Потом потёр покрасневшие руки и плечи, что были в татуировках.

Он занял собой всё пассажирское сиденье и половину моего личного пространства, и сурово смотрел в лобовое стекло, словно был моим личным недовольным маршрутом.

Тишина стала громкой и неловкой.

Надо было её разрядить.

В голове пронеслось: «Бедный, наверное, жена выгнала после ссоры».

Логично же?

— Вас жена выгнала? Поругались? – выпалила я, весело улыбаясь, как идиотка.

Он медленно повернул ко мне голову.

Его взгляд мог бы заморозить кипящий чайник.

— Нет у меня жены, – прорычал он так, будто это была не констатация факта, а обвинение в мой адрес.

Мозг, отчаянно ищущий оправдание такому фриковому поведению, выдал следующую гениальную версию.

— Сбежали что ли из… тюрьмы? – пискнула я уже гораздо менее уверенно.

Он вздёрнул смоляную бровь.

Выражение его лица говорило, что он явно усомнился в моём умственном развитии.

— Вы хоть в курсе, – произнёс он с ледяным спокойствием, – как одеты заключённые зимой?

Я растерянно мотнула головой.

Ну, в оранжевых комбинезонах, наверное?

Или в жёлтых?

Нет, это не у нас…

У нас в фуфайках, да?

Честно говоря, я никогда над этим не задумывалась.

— Понятия не имею, – честно призналась я.

— Тогда, какого чёрта вы меня подобрали, – его голос внезапно стал опасным, словно скрип льдины перед тем, как она обрушится, – если теперь трясётесь и предполагаете, что я беглый маньяк?

От его тона по спине пробежали мурашки, но обида пересилила страх.

— Ничего я не трясусь! – возмутилась я, хотя мои руки чуть задрожали. – И я не говорила, что вы маньяк! Я просто… ненавязчиво пытаюсь узнать, что у вас случилось? Вам, может, срочно помощь медиков нужна! А она точно вам нужна, воспаление лёгких – это не шутка и…

— Мне вообще ничего не нужно, – резко перебил он. – У меня всё прекрасно.

Всё прекрасно.

Сидит, зубы не стучат только благодаря силе воли, а у него «всё прекрасно».

Мужики…

Они все с одной планеты Упрямства.

— А в сумке все ваши вещи? – не унималась я, чувствуя, как превращаюсь в назойливого следователя. – Деньги, телефон, документы есть?

Он тяжело вздохнул, будто я заставляла его признаться в государственной измене.

— Вещи, деньги, документы – да. А вот телефон… Телефон оставил…

— И куда же вы шли? – продолжала я свой допрос с пристрастием.

— В город. Домой.

Озарение осенило меня, как удар об ледышку по голове.

— То есть, вы знаете, куда идти? – в моём голосе зазвучала надежда. – А то я, если честно, заблудилась.

Он презрительно хмыкнул.

— Я ушёл с трассы, потому что люди надоели. И чтобы не сбили случайно.

— Оу… – надежда рухнула и разбилась вдребезги. – Значит, вы тоже заблудились…

Великолепно. Просто великолепно!

В глухом лесу, в метель, со сдохшим навигатором и телефоном, я подобрала такого же заблудшего, только угрюмого и необщительного типа.

И в этот самый момент, как в фильме, на экране навигатора вдруг появилась долгожданная карта!

Я радостно пискнула и чуть не расцеловала стекляшку.

— Ура! Обрадую вас, я снова знаю, куда ехать! – провопила я, тыча пальцем в экран. – Тут,