Любимая книжница императора - Таша Тонева

Он не поворачивал ко мне головы, уставившись в пляшущие языки пламени, но я не сомневалась ни на секунду — он ощущал все. Каждый мой робкий шаг по ковру, каждый мой прерывистый вздох, каждый удар моего сердца, который, казалось, отдавался в тишине комнаты громче любого слова.

Под этим странным молчаливым взглядом я чувствовала себя одновременно беззащитной… и по необъяснимой причине — избранной.

Ведь это он выбрал меня за мой голос. Именно он ему понравился из всех.

Или это лишь я обманываю себя и причина была намного банальнее и проще.

Напротив него стояло второе кресло, меньшее по размеру, а на приставном столике рядом лежала тяжелая даже на вид старинная книга в кожаном переплете.

— Ваше Величество, — прошептала я, делая низкий поклон.

Голос прозвучал чужим и слабым.

Он медленно повернул голову. Его вертикальные зрачки сузились, фокусируясь на мне. Я буквально физически почувствовала, как он взвешивал и оценивал меня.

— Садись, Олалия, — его голос, низкий и с легкой хрипотцой, отозвался во мне странной чувственной дрожью.

Я послушно скользнула в кресло, усевшись на самом краешке, воспитано выпрямив спину. Пальцы сами потянулись к книге, лежавшей на столике. Переплет был старым, кожа — потертой от времени.

— Открой, — скомандовал он, не сводя с меня взгляда. — Начни читать. С закладки.

Мои пальцы дрожали, когда я переворачивала тяжелую обложку. Страницы пахли пылью и временем. Шелковая лента закладки лежала где-то в середине. Я развернула книгу и увидела первую иллюстрацию.

На ней был дракон. Он летел и держал в лапах юную испуганную деву в красивом дорогом платье.

Горло пересохло. Я сглотнула, пытаясь собраться.

— Читай, — его голос прозвучал тише, но от этого стал лишь более властным. — Я жду.

Я сделала прерывистый вдох и начала. Голос вначале срывался, был тихим и неуверенным.

Я ожидала, что император сейчас остановит меня и сделает выговор, но он просто прикрыл глаза и молча слушал мой голос.

На пожелтевших страницах располагалась древняя летопись — сборник мифов о драконьем роде. Немного успокоившись, я углубилась в чтение.

Текст был вычурным, язык архаичным. Я читала о первых драконах, рожденных из пламени вулканов и хаоса первозданной магии, об их битвах с титанами и создании империи.

Мой голос понемногу обретал силу и уверенность. Я сама увлеклась этими эпическими образами.

Император сидел недвижимо, его полуприкрытые глаза были устремлены в пламя камина.

Казалось, он не просто слушает, а погружается в воспоминания, в те давно ушедшие эпохи, о которых я читала. Эта иллюзия безопасности была обманчивой, но я позволила себе расслабиться, увлеченная повествованием.

И вот я дошла до легенды о Драконе Пустыни, могучем владыке, чья чешуя отливала цветом заходящего солнца.

— … и тогда, — читала я, все еще чувствуя себя в безопасности, — могучий дракон, разгневанный на короля-человека, нарушившего клятву, спустился с горных вершин. Он ворвался в замок, разметал стражу и своими когтями вырвал из покоев принцессу Аэлину, увлекая ее в свое логово, чтобы там…

Я на мгновение замешкалась, почувствовав легкое беспокойство. Сюжет принимал тревожный оборот.

— Продолжай, — раздался ровный голос императора, не оставляя мне места для паузы.

4. Обязанности

Я сглотнула и послушно продолжила читать дальше, но с каждой строчкой жар снова начинал разливаться по моим щекам, а сердце учащенно биться.

— … в своей пещере, усыпанной золотом и самоцветами, — голос мой начал дрожать, — огнедышащий владыка не стал заковывать принцессу в оковы, но обратился к ней речами, что были слаще меда и коварнее пламени. Он являлся ей в облике, сотканном из теней, запретных снов и отблесков роскоши ее нового жилища, и чары его слов проникали в самую душу невинной девы. И говорил он ей о ее несравненной красоте, что затмевала сияние всех его сокровищ, и о могуществе, что он готов был положить к ее ногам. Дни сменялись ночами, и сердце принцессы, сперва исполненное страха, стало смягчаться, а взор туманиться сладким дурманом обещанного бессмертия и жаркой любви владыки неба.

Я сделала паузу, чтобы перевести дыхание. Воздух в спальне весь пропитался дурманящим жаром, стал тяжелее и гуще. Я старалась не смотреть на расслабленного дракона в кресле напротив, чувствуя, как горят мои уши.

— И когда луна взошла в зенит, — продолжила я, и слова, написанные витиеватым древним языком, начали обретать пугающе ясный смысл, — и свет ее упал на ложе из шелков и драгоценных шкур, владыка драконов прикоснулся к деве, и не было в прикосновении том жестокости, но лишь всепоглощающая жажда для обоих. И силою чар своих, кои сладкой пыткой растопили лед в ее жилах, он склонил ее волю…

Мне стало еще жарче, хотя казалось бы, куда еще больше.

— … И познала дева, что значит быть возлюбленной повелителем стихий, когда плоть его, пылающая жаром тысячелетий, слилась с ее плотью, и уста ее изрекли не мольбы о пощаде, но стоны, рожденные его страстным огнем и лаской. И так, в лунном сиянии тех ночей, был зачат новый род, в коем кровь драконья смешалась с кровью королей смертных.

Последние слова я выдохнула почти шепотом. Я сидела, сжимая в дрожащих пальцах края книги, готовая к императорскому гневу, к насмешке, к чему угодно.

Этот текст… он был куда опаснее истории о грубом насилии. Он говорил о соблазне, о добровольном падении, о сладостной пытке и ласке, против которой невозможно устоять…

Я невольно представила себя на месте той девы и против моей воли лицо запылало еще ярче. Я ведь почти на ее месте. Я сейчас в логове дракона, и он…

Он молчал.

Я рискнула поднять на него взгляд.

Император смотрел на меня. Не на огонь, а на меня!

Его драконий взгляд был пристальным и невероятно глубоким, пронизывающим меня до самой сокровенной сути. Пугающим теми отголосками эмоций, что я в нем ловила.

Наконец, уголок его рта чуть дрогнул, и он произнес, с усмешкой, больше думая вслух, чем обращаясь ко мне:

— Забавно. Никогда не задумывался, но, должно быть, именно эта нелепая сказка… и положила начало всей этой суете. — он медленно перевел взгляд на мои губы, и в его глазах заплясали золотые искорки. — Традиции отбирать для владыки драконов невесту из числа человеческих женщин. В надежде, что история повторится… Очень забавно.

Его слова повисли в воздухе, наполненные новым, горьким смыслом для меня. Я сидела здесь, в его спальне, одна из тех самых девиц, отобранных по этой самой традиции.

Только моя участь оказалась иной. Судьба ли, или злой умысел определили