Судьба возвращению подлежит - Сусанна Ткаченко

— Он случайно не водник? — повернувшись, спросила у Карсиана.

— Маркиз Виктор Капелин, маг воды с приличным уровнем резерва, закончил столичную академию лучшим на курсе, сейчас занимается в Северно-сиятельном округе строительством мощного водного артефакта, способного производить энергию. Знаком?

Я неуверенно кивнула.

— Кажется, это майор Айсберг. Он прославился тем, что потопил стейтонскую армаду, которая шла к нашим берегам на помощь терпящим поражение за поражением технарям. В будущем его портрет висел на каждом втором столбе — технари за его голову назначили награду, равную годовому бюджету провинции.

Карсиан переглянулся с Тристаном. Тот еле заметно кивнул — оценил.

— Спасибо, Мари. Больше никого не узнаёшь?

Я развела руками. С удовольствием бы помогла, но нет. Остальные лица мне знакомы не были.

— Прости.

— Ты и так очень помогаешь. И вообще… — Карсиан помедлил, и я заранее напряглась, потому что узнала эту его интонацию. — Может, останешься? И на Палюс не поплывёшь?

Я мысленно взвыла. Сговорились?!

Но неожиданно на помощь пришла Алтея:

— Карс, пусть Мари делает то, что считает нужным. Нам ли с тобой не знать, что её ведёт сама судьба?

— Да, ты права, Тея, — тут же согласился с женой Карсиан и посмотрел на неё полными обожания глазами.

Вот так. Мгновенно. Только что был весь такой деловой император и заботливый старший брат — а тут вдруг растаял, стоило жене сказать пару слов. И как после того, как побудешь рядом с этой парочкой, не пожелать себе такой же любви?

— Если вы не против, я пойду к себе. Хочу лечь пораньше, а то нам завтра рано в порт выезжать, — сказала я, глядя исключительно на императора и императрицу. На Тристана смотреть не хотелось — он наверняка ухмылялся.

Они не стали меня задерживать, и я ушла. Но едва сделала пару шагов по коридору в сторону своих комнат, Тристан догнал меня.

Глава 2

Тристан

— Хочешь, поделюсь своими наблюдениями и интересными выводами? Про тебя, — спросил я, догнав Мари в коридоре.

Не знаю, зачем я это сделал. Может, потому что мне нравилось цеплять эту девчушку? Нравилось наблюдать, как она замирает, стоит мне к ней обратиться? Острым целительским восприятием — способностью чувствовать процессы, происходящие в чужом организме — я слышал, как учащалось её сердцебиение, видел, как разгонялась и приливала к щекам кровь. Эта способность осталась при мне и в теле Леона — магия целителя привязана к душе, а не к оболочке.

Может, мне просто необходимо знать, что в этом чужом неудобном и слишком маленьком теле я всё ещё способен производить на кого-то впечатление? Не знаю. Но вот не удержался и пошёл за ней.

— Изнываю от нетерпения, — пробурчала Мари, не сбавляя шага.

Она постоянно огрызалась и шипела, как котёнок. Но я-то знал, что это защитная реакция. На самом деле Мариэлла ко мне неровно дышит давно.

— Чем дольше ты находишься в этом теле, тем меньше оно похоже на Хейли Тонклин, — с удовольствием сообщил я, внимательно наблюдая за Мари.

И не разочаровался. Её глаза округлились, губы приоткрылись — на мгновение она стала похожа на рыбку, выброшенную на берег. Очаровательную, надо признать, рыбку.

— Присмотрись внимательно и сама увидишь, что всё больше и больше становишься прежней Мариэллой. Только взрослее.

— Не может быть такого! Это неправда! — возмущённо выпалила Мари и насупилась, ещё сильнее напоминая ту девчонку, которую я впервые увидел примерно месяц назад. Милую, трогательную, но иногда упрямую и колючую.

— Правда. Я думаю, что твоя магия метаморфа непроизвольно, помимо твоего сознания, наделяет внешность удобными ей чертами. Так что как-то так, — сказал я, коварно улыбнувшись, развернулся и, не торопясь, пошёл в противоположную сторону.

Спиной чувствовал растерянный взгляд Мари. Приятное ощущение.

Понятия не имел, почему она так отчаянно не хотела становиться собой. Можно понять возраст — девятнадцатилетней девушке оказаться в теле подростка вряд ли понравится. Но внешность? На мой взгляд, Мари и без всякой Хейли Тонклин с годами превратилась бы в настоящую красавицу — из тех, что берут не кукольной правильностью, а характером в каждой черте. До которой вполне себе стандартной красотке Хейли далеко. Так что мне было странно наблюдать такое яростное неприятие себя.

И, признаюсь, занимательно дразнить этим Мари. Возможно, из вредности. А возможно, из-за того, что моя собственная родная внешность ко мне возвращаться не спешила. Мускулатура Леона не имела того выраженного рельефа, который я унаследовал от предков. Ростом парень тоже похвастаться не мог — мне пришлось заново привыкать смотреть на мир с непривычно низкой точки. Лицо… Ну, из-за него я переживал меньше всего. Мужчине не обязательно иметь идеальные черты, чтобы слыть сердцеедом. Достаточно правильно улыбнуться и вовремя вставить реплику, а где-то многозначительно промолчать. Этим искусством я владел в любом теле.

Кстати!

Свернул к лестнице, чтобы спуститься в наш исследовательский центр и разогнать всех заучек спать. Завтра ранний подъём, а Леон наверняка на часы не смотрел и, как обычно, торчал там с Апрелем вместо того, чтобы пользоваться шансом, данным временным пребыванием в моём теле, и укладывать очередную красотку в постель. Преступная трата ресурсов.

И я оказался прав.

Толкнул тяжёлую дверь и увидел две склонённые над столами головы. Одна — моя, между прочим! Мои собственные чёрные волосы свисали, закрывая лицо, а мои плечи — широкие, мощные, доставшиеся мне от трёх поколений боевых целителей — были ссутулены над какими-то чертежами так, словно принадлежали книжному червю. Невыносимое зрелище!

— А ну не наклоняйся так низко! Зрение и осанку мне испортишь! — гаркнул я с порога.

Исправлю всё, конечно, когда вернусь в своё тело, но смотреть на это всё равно было больно. Как если бы кто-то взял породистого скакуна и запряг его в телегу с навозом.

— Напугали, ваша светлость, — выдохнул Апрель, схватившись за грудь.

Апрель — лучший артефактор в нашем поколении и отличный боец, рыжеволосый третьекурсник с внимательными глазами и набором всяческих инструментов, рассованным по карманам.

Я ехидно ему улыбнулся и спросил немного раздражённо, подходя к столу:

— Что вы там ещё надеетесь найти?

Бумаги,