Мой муж злодей - Алиса Вишня

— Энсли! — нежно улыбается главная героиня нашей истории.

Нужно воспользоваться шансом! Героиня добрая и милая, и не откажется пригласить меня в гости — если подружимся. Хороший способ сбежать от мужа!

— Камила, дорогая! — восклицаю, вклиниваясь между супругом и предметом его воздыханий — Как я рада тебя видеть!

Принцесса несколько опешила — они с Валери не дружили и почти не общались.

— Хорошо, что нашла время навестить нас! — продолжаю изливаться радостью.

— Меня Энсли приглашал! — несколько растерянно произносит гостья.

Я же принимаюсь ее обнимать. И принцесса осторожно водружает ладони мне на плечи.

— Я тоже очень рада тебя видеть, Валери! — произносит она вполне искренне.

Как и положено хорошей, доброй главной героине, она мгновенно прощает мне все прегрешения, о которых наверняка наслышана, и принимает в подруги.

— Проходи, проходи! — воркую я, и замечаю хмурый взгляд мужа— не верит в мою искренность, и ждет очередной пакости.

Мы входим в холл, Камила осматривается — она в поместье Фалариона впервые. Я тоже — тетя не описывала подробно.

Просторный зал с низкими потолками, стены обиты темным деревом, на них мрачные гобелены, и множество ярко горящих светильников — видимо зажгли, думая, что в усадьбу, а может быть и в дом, проникли воры.

Лестница на второй этаж, широкая и мрачная, ибо не освещена, а в самом холле несколько дверей, ведущих в некие, мне неизвестные, помещения.

Мы с принцессой одни, если не считать ее горничной, и застывших у входа слуг. А Энсли куда-то делся.

Принцесса смотрит уже на меня, и хмурится.

— Валери, что у тебя на шее? — спрашивает она.

Поворачиваюсь к большому зеркалу в массивной раме, состоящей из бронзовых завитков, приделанному к одной из стен. Оно мутновато, и несколько искажает, но позволяет увидеть нас с Камилой во весь рост.

Высокая стройная принцесса, с правильными тонкими черта лица — ясноглазая, светловолосая, изящная; в тунике жемчужного цвета, с длинными пышными рукавами;

И я — маленькая, пухлогубая, вульгарная, в мятом грязном платье, подолом которого словно улицу подметали, и с растрепанными волосами.

Немудрено, что главные красавцы истории влюблены в Камилу, а не в Валери.

Все это меня расстраивает.

— Что? — повторяет принцесса, показывая на мою шею.

Всматриваюсь в мутное стекло — на горле красные пятна, следы от ладони Фалариона.

— Ах, это! — восклицаю, размышляя о том, что мне нужно сменить имидж — Любовные игры! Энсли через чур страстен и несдержан.

— Что ты несешь! — раздается голос Фалариона.

От неожиданности вздрагиваю, оглядываюсь, и обнаруживаю мужа, который возвращается к нам в более подходящем для встречи гостей наряде. Теперь его рубашка застегнута на все пуговицы, а поверх нее надето что-то вроде жилета, строгого темно-синего, почти черного цвета.

Принцесса краснеет и смущенно опускает глазки, а ее служанка застыла в надменном возмущении. Боже! Пытаясь скрыть абьюз, я ляпнула неприемлимое для ушей невинной средневековой девицы, ничего не знающей о сексе, коей и является Камила.

— Ваше Высочество! — обращается к ней Фаларион — Не слушайте мою жену — она глупа, и говорит всякую чушь. Если Вы устали с дороги, то идите отдохните в приготовленные для Вас покои. Или поужинаем?

Принцесса мило улыбается, и произносит:

— Энсли, давай без формальностей! Столько лет дружим! Я не устала, и не хочу есть! Но, мне нужно обсудить с тобой один вопрос.

— Пойдем в мой кабинет! — говорит ей Энсли, тоже переходя на ты. И велит слугам, что бы принесли вина.

Фаларион и Камила направляются к лестнице, а я, полностью ими игнорируемая, плетусь следом.

Когда поднимаемся по ступеням, вспоминаю, что однажды муж меня с них столкнет. Не умру, и даже ничего не сломаю, но приятного мало, и надо быть осторожнее. Странно как... Воспоминания о будущем.

Энсли заводит принцессу в кабинет, и захлопывает массивную дверь у меня перед носом.

Больно надо мне слушать ваши разговоры! Я и так знаю, о чем они.

Сначала принцесса и генерал обсудят состояние императора, который сильно болен и уже, похоже, не поправится.

Потом Энсли примется прощупывать почву — известно ли гостье, что станет делать ханзейский король в случае смерти нашего правителя?

Дело в том, что Камила принцесса соседней, не сильно дружественной страны Ханзеи. Она племянница нашей императрицы, но находится в империи Нимерия как заложница. А второй нимерийский принц, Хуфра, живет как заложник при ханзийском дворе.

Принцесса ответит, что, скорее всего, Ханзея поддержит одного из претендентов на трон, н0 начинать войну не станет.

Тогда Энсли поинтересуется — кого именно поддержит? Императрицу, принца Альена, или принца Хуфру?

В ответ Камила спросит — а на чьей стороне сам генерал Фаларион?

Именно для выяснения этого вопроса она и явилась в поместье.

Энсли ничего определенного не ответит, но я знаю намерения Фалариона. Генерал не королевской крови, и не имеет никаких прав на престол, однако его жена Валери является родной племянницей императора, и уж она то стать новой правительницей может. Чем даст возможность самому генералу занять трон.

Именно поэтому Энсли не дает Валери развода, и пока ее не убивает. Он сделает это, когда проиграет в битве за корону. Когда постылая ненавидимая жена-предательница уже станет не нужна. Как станет не нужна и стотысячная армия, доставшаяся Фалариону вместе с Валери, и раньше принадлежащая ее отцу.

Появляется слуга с кувшином вина.

— Дай сюда! Я сама! — говорю, и отбираю у человека поднос. Продолжу налаживать с Камилой отношения!

— Миледи! — голос Айка. Опять он! И опять недоволен!

— Господин не разрешает заходить в его кабинет во время важных переговоров никому, кроме меня! — сообщает телохранитель.

— Больно надо! — фыркаю, и отдаю вино ему.

— Возвращайтесь в свои покои! — цедит Виттон сквозь зубы.

Давно вернулась бы, если бы знала, куда идти. Не знаю я, где мои покои!

Стою как стояла — пусть эта дубина думает, что из упрямства. И он стоит, злобно сверля меня взглядом.

Кого бы попросить показать дорогу? Или приказать?

— Проводи меня! — велю слуге.

— Да! — кланяется тот, и делает рукой приглашающий жест.

Иду в ту сторону, и внимательно смотрю на двери, попадающиеся на моем пути. Хотя, они все одинаковые, и понять, какая моя, все равно не смогу. Хорошо, что слуга семенит сзади — если что, направит куда надо.

Однако,