Во власти клятвы демона - А. Н. Кодл

Даже я продолжала слышать их каждый день.

Похоже, они были любимой темой для разговоров за ужином.

Несколько часов спустя, далеко за полночь, когда вечерняя суета наконец улеглась, я стояла возле прохода в обеденный зал, прячась за стеной, как делала почти каждую ночь.

Не ради сплетен.

Ради похвалы.

Прислонившись затылком к стене, я вытерла пот со лба. После долгих часов у раскалённой плиты и печи одежда липла к телу. Но больше всего в этом времени суток мне нравилась не жара и не усталость, а возможность слушать посетителей, пока они ужинают. На несколько минут я могла представить, что снова общаюсь с людьми и подаю им еду без презрительных взглядов и оскорблений.

— Не знаю, как ему это удаётся, но, клянусь, эта рыба становится вкуснее с каждым разом, — сказал кто-то.

Уголок моих губ дрогнул. Я машинально коснулась пустого флакона из-под специй, который носила в кармане.

— Как бы ужасно это ни звучало, но после смерти жены Финли это место стало только лучше. Видно, что теперь он вкладывает в готовку всю душу. Наверное, так справляется с горем, — добавил другой голос.

Мда.

Мрачновато.

Но ладно.

Такие моменты стоили всего остального. Пусть люди думали, что хвалят Финли, на самом деле они хвалили мою работу. С тех пор как умерла Перл, в честь которой назвали трактир, он ни разу не вставал к плите.

Это были редкие мгновения, когда жители города говорили обо мне что-то хорошее, сами того не подозревая.

Каждое такое слово заставляло меня стараться ещё больше на следующий день. Новые специи. Новые маринады. Другие способы приготовления. Другие температуры.

Я цеплялась за любую похвалу.

И этого было достаточно.

Лёгкая улыбка не сходила с моего лица до самого закрытия. Я продолжала готовить блюдо за блюдом, пока трактир постепенно пустел. Когда последний посетитель ушёл, я осталась прибраться на кухне, а Финли, шаркая ногами, занимался своими делами в зале.

Закончив работу, я сняла фартук и ушла, не сказав ни слова.

Стоило двери закрыться за моей спиной, как сверху донеслось нетерпеливое карканье Нео. Он сидел на краю крыши, запрокинув клюв к небу. Чёрные перья серебрились в лунном свете.

— Да-да. Я стащила для тебя рыбу. Но сегодня ты действовал мне на нервы, так что потерпишь до дома, — бросила я через плечо и направилась к родительскому дому.

Нео издал щёлкающий звук, в котором отчётливо слышалось неодобрение.

Через мгновение за спиной раздался взмах крыльев.

Он снова отправился за мной через весь город.

Когда я подошла к дому, внутри ещё горел свет свечей. В окне мелькнула мама, которая, прихрамывая и волоча ногу, медленно пробиралась на кухню.

Нео опустился на перила и клюнул меня в руку, когда я потянулась к двери.

— Ай! Ах ты мелкий засранец!

Он дважды щёлкнул клювом и выразительно покосился на мою сумку.

Ах да.

Точно.

Я достала остатки рыбы из «Жемчужной реки», и он тут же выхватил их у меня с ладони, едва не прихватив заодно кусок пальца.

— Укуси меня ещё раз, и я выщипаю тебя догола, — прошипела я.

Он моргнул.

Я только покачала головой и вошла внутрь.

Как же я ненавидела тишину этого дома.

После смерти отца он казался пустым.

Холодным.

Осиротевшим.

Отец был крупным мужчиной с невероятно громким голосом. Он заполнял собой любое помещение. Никогда не умел говорить тихо. Стоило мне войти, как он уже приветствовал меня на весь дом, а потом пересекал комнату несколькими широкими шагами и сгребал в объятия.

Теперь здесь было тихо.

Слышался только голос мамы да её шаркающие шаги, когда она с трудом передвигалась по дому.

— Как прошёл день? — спросила она, даже не оборачиваясь.

— Нормально, — ответила я, закрывая дверь и направляясь на кухню. — Но я несколько часов подряд нюхала еду и так ничего не съела. Сейчас умру от голода.

— Ну, Ортрун занёс говяжью лопатку после закрытия лавки. Такой хороший мальчик.

— Ему за тридцать. Он уже давно не мальчик, мам.

Когда-то Ортрун был подмастерьем моего отца в мясной лавке, а после его смерти взял дело на себя. Мы даже отдали ему наш скот, чтобы лавка продолжала работать. Ни я, ни Востен тогда ещё не могли управляться с хозяйством, а мама из-за болезни тем более.

С тех пор он каждый вечер приносил ей мясо — в знак благодарности и доброй памяти.

— Ты права. Мужчина. Холостой.

— Нет, — перебила я прежде, чем она успела развить мысль.

— Я просто говорю…

— Мам.

— А как насчёт того милого Бастиана, с которым ты раньше дружила? Или племянника кузнеца? Или даже…

— Мам. Пожалуйста.

Мне совершенно не хотелось говорить о мужчинах.

Особенно сейчас.

— Я просто не хочу, чтобы ты осталась одна, Вэйна.

Она подарила мне свою мягкую кривоватую улыбку.

— Я знаю.

Я тяжело вздохнула и занялась мясом на столе.

— Где Вос?

Мой брат работал строителем у городского архитектора, но обычно возвращался домой раньше меня. По ночам он никогда не работал. Без хорошего освещения это было слишком опасно, а масляные фонари давали слишком мало света.

К тому же сегодня был особенный вечер.

Я не могла представить, что могло его задержать.

— Он заходил раньше и сказал, что скоро вернётся.

Мама опёрлась на раковину и принялась мыть овощи, которые, как я предполагала, Востен собрал в саду.

У нас было немного.

Но нам хватало.

Мясо, которое приносили соседи. Овощи из огорода. Остатки еды из трактира.

Каждый вечер я готовила ужин для нашей семьи.

И любила это.

У нас было немного, но мы никогда не ложились спать голодными. Иногда мёрзли. Иногда болели. Но голодать не приходилось.

И за это я была благодарна.

Я почти закончила с ужином, когда примерно через час открылась входная дверь.

Уже оборачиваясь поприветствовать Востена, я увидела, что он пришёл не один.

Я громко застонала.

Проклятый Деймон.

Оставьте это Вэйне: она умела заставить меня почувствовать себя желанным гостем.

Она не всегда была такой. Я знал ее двенадцать лет благодаря дружбе с Востеном, и мы всегда общались спокойно и уважительно. Даже чуть теплее, чем просто знакомые. Пока это не закончилось.

Точнее, пока она не перестала.

С тех пор как на нее напали десять месяцев назад, она не выносит моего присутствия, и я понятия не имею почему. Никто не знает.

Десять месяцев назад

— Вос, давай. Мы опоздаем, — крикнул я, барабаня кулаком во входную дверь Востена.

Когда я