После развода. Осталась лишь ненависть - Алиса Верди

А я думаю, что тут еще и нервы виноваты. Организм просто сбился — после развода, после всего.

К тому же, переезд, усталость, стресс — неудивительно, что тело тоже решило сдаться.

Кстати, насчет переезда.

Я уехала из Москвы.

Квартира ведь его. Горан купил ее до брака, как, впрочем, и все остальное.

Нам просто нечего делить, ведь я "пришла к нему оборванкой", как сказала однажды его мать.

Да, она точно была мне не рада. Впрочем, это вполне объяснимо.

Горан — уверенный, самостоятельный, обеспеченный.

В семнадцать лет, после смерти отца, он унаследовал его бизнес в Сербии, и с тех пор небольшая и не слишком успешная компания, под его началом превратилась в крупный международный холдинг.

Ему пришлось буквально все взвалить на свои плечи, хотя он тогда сам еще в школе учился.

И пока его сверстники гуляли и веселились в клубах и на тусовках, он все тянул на себе — бизнес, мать с младшим братом, долги отца.

А потом армия, которая тоже оставила свой отпечаток — это железная дисциплина и привычка держать все под контролем.

Он всего в жизни достиг сам.

Он всегда был сильным. Именно это меня в нем и привлекало — его сила. Я восхищалась ею. Им. И отчаянно любила.

Вот только была одна проблема — жуткий контраст между нами.

Потому что я — никто. Просто девочка с улицы. Без денег, связей, и даже без семьи.

Приехала в столицу из крошечного городка, ничего за душой нет. Разве я ему подходила?

Конечно, Милица Драгич уверена, что я — проходимка, охотница за чужими деньгами, цель которой — получше "присосаться" и потеплее устроиться в жизни. "На все готовенькое" так сказать.

Разумеется, это не так. Я просто до безумия любила Горана. Но как было доказать это его матери?

Тем более, она в Сербии, а я здесь. И особой тяги к общению со мной с ее стороны никогда не было.

Поэтому, когда Горан, перед самым разводом, предложил купить мне квартиру, я отказалась.

Не хотела, чтобы его мать думала, что она права.

Сказала, что мне от него ничего не нужно.

Тогда он перевел мне крупную сумму денег, хотя я и не просила.

Типа отступных, думаю. Может, его грызла совесть?

Решила их не трогать. Не нужны мне его деньги. Я с ним была не из-за них.

В Москве оставаться не хотелось.

У меня там все равно никого и ничего не было. Как, впрочем, и везде.

Ну и там все напоминало о нем — улицы, кафешки, бары.

А я хотела с чистого листа.

Поэтому поехала в Питер.

Тут красиво — белые ночи, мосты, набережные.

А самое главное — мы с Гораном тут не были.

Сначала казалось, что станет легче.

Не стало.

Оказалось, боль нельзя оставить позади. Она следует за тобой, куда бы ты ни направилась.

И нигде от нее не спрятаться и не скрыться.

— Левина Яна Сергеевна, — зовет медсестра.

Я вздрагиваю и поднимаюсь.

Пальцы холодные, как лед.

Прохожу в кабинет. Сажусь.

Доктор щелкает по клавиатуре, задает вопросы.

Отвечаю как на автомате. Про неудачные попытки забеременеть, про терапию, уколы, прогестерон.

— Когда были последние месячные?

— Два месяца назад. Я делала стимуляцию, врач говорила, что от этого может быть сбой.

— Понятно. Сейчас посмотрим.

Холодный гель, датчик, экран.

Пока мне делают УЗИ, я смотрю на белые потолочные панели и слушаю гудение ламп. Мне хочется пить.

— Сбой цикла, говорите? — хмыкает доктор, щелкая чем-то на компьютере аппарата. — Вашему "сбою" уже десять недель. Поздравляю, вы беременны!

Я не сразу понимаю, что она говорит.

Слова звучат, но не доходят.

— Простите, что?..

— Беременность. Все в порядке. Лечение оказалось успешным.

Я не понимаю. Не понимаю, как это возможно.

Все будто в замедленной съемке: плакаты на стене, запах антисептика, шум машин за окном.

— Но это… невозможно, — я слышу свой голос со стороны — чужой, тихий. — Я же… я делала тест! У меня были месячные после последнего… контакта!

— Вы делали тест недавно?

— Нет. Два месяца назад. Как раз перед тем, как пришли последние месячные.

Это было в тот самый день.

В тот день, когда мой мир рухнул.

Утром я сделала очередной тест. И он был отрицательным. Как всегда.

А на следующий день, когда я рыдала на полу, крича от боли в душе, у меня пошли месячные.

Конечно, я не делала больше тест. Какой в этом смысл?

— Если тест был сделан слишком рано, то он мог дать ложно отрицательный результат, — мягко отвечает врач. — Что же насчет месячных — это были не они. Скорее всего — имплантационное кровотечение. Иногда чудеса случаются чуть позже, чем мы их ждем.

Глава 4

Я выхожу из поликлиники и не чувствую ног.

Люди проходят мимо, автобусы едут, снег сыплется на плечи, а я будто за стеклом.

Я просто не в силах поверить в новую реальность.

Десять недель.

Беременность.

С ума сойти…

Я иду по улице, прижимая к груди распечатку с УЗИ и не понимаю — радоваться мне или рыдать.

Раньше я мечтала, что у нас с Гораном будет ребенок.

Не просто мечтала — представляла все до мелочей: как он будет держать малыша на руках, как будет смотреть на нас с улыбкой.

Я до безумия этого хотела. Хотела не потому, что нужно или "пора", а потому что любила.

Мне казалось, что наш малыш станет частью этой любви, ее естественным продолжением.

Но где-то глубоко внутри, в самом уголке сознания, жила еще одна, стыдная мысль.

Я не признавалась в ней даже себе.

Иногда я думала, что ребенок может нас еще сильнее связать.

Что с ребенком он уже точно не уйдет.

Потому что я всегда этого боялась. Боялась его потерять. И у меня были на то основания.

Господи, какая же ирония…

Я столько времени ждала это чудо.

И оно все-таки пришло — не тогда, когда я мечтала, а тогда, когда меньше всего ждала.

Я растерянно провожу рукой по лицу.

И что теперь?

Нужно сказать ему.

Как бы там ни было, Горан имеет право знать — это ведь и его ребенок.

Я дохожу до остановки, сажусь на скамейку. Она