Чудо для Hot-табыча - Влада Ясная

Клок светлых волос остается у меня в пальцах, когда я слишком сильно дергаю девицу при полном погружении. Ее голова бабахается о столик, стаканы и угли в кальяне вздрагивают. Антон одобрительно усмехается.

Быстро вернул цыпу клювом на исходную и прикрыл глаза, уже представляя, как ярко-алые губы Перчинки с плетью скользят по моей коже. Она, как и блондинка под столом, кашляет и вырывается. Взглядом молит о пощаде, а я только наращиваю темп и не отрываю от нее взгляда. Только моя. Только я решаю: пощадить или наказать сильнее.

Я открываю глаза и смотрю неотрывно на обтянутый латексом зад. В нем только один недостаток — не хватает следов от моих ладоней. Они бы растекались красными метками после звонких шлепков. Затягиваюсь поглубже. Чувствую, что вот-вот накроет. Цыпа тоже это чувствует — ускоряется, уперевшись потными ладошками мне в колени. Медленно выпускаю дым через ноздри и крепче стискиваю в кулак белобрысую прическу. Вот так, девочка. Быстрее, глубже. Скоро я тебя отпущу, и кто-то другой займет мое место. Крепко прижимаю ее голову к паху и выплескиваю напряжение прямо в ее расслабленное горло. Цыпа закашлялась. Я сыто улыбаюсь. Правильно говорят, аппетит приходит во время еды. Мой только разыгрался от аперитива. Я не прочь попробовать нечто поострее заученных ласк цыпы под столом.

— Моя очередь, — Антон довольно скалится и манит цыпу под стол к себе.

Я не обращаю на них никакого внимания. Мой интерес был сейчас совсем в другом месте…

Глава 3

В гримерку заходит Антон, как раз когда я расстегиваю латексный костюм и собираюсь в душ — в нем, как в парилке.

— На тебя заказ есть, в випкомнате гость, Тимур Абесович, мой деловой партнер. Чтоб все было по первому разряду! — В комнате раздается звучный шлепок, а моя задница горит. Пока что от ненавязчивого внимания босса.

Ура! Обошлось! Но это не тот слизняк с шоу, его сейчас обтирают ароматной водой и натирают лосьонами в другой комнате. Тоже для клиентов. А этот — кто такой? Ни разу не слышала.

Я отвечаю согласием и бегу в душ. Нельзя заставлять клиентов ждать.

Закрепив волосы на макушке, быстро натираюсь лавандовым гелем, чтобы смыть с себя запах пота и резины, нацепляю страпон привычными движениями, доведенными до автоматизма. Накидываю свежее платье-комбинацию из черного шелка и кружева. Антон на такие вещи не скупится, ведь к нам ходят не последние люди города.

В випкомнате приглушенный свет, но его достаточно, чтобы увидеть: клиент уже успел расстегнуть черную рубашку и теперь возится с манжетами. Гладкая смуглая грудь наголо. Темная курчавая дорожка тянется выше пупа и подчеркивает впадинку между кубиками пресса. Гость стягивает рубаху с плеч и аккуратно вешает ее на спинку розового кожаного кресла. Я слежу за его движениями, как завороженная. На руках и плечах бугрятся мышцы, мягкий свет делает их еще рельефнее. Подождите-ка, а чего он тут хозяйничает? Никто не разрешал ему раздеваться!

— Голуба, не делай вид, что у тебя только что встал! — Усмешка теряется в аккуратной бородке. — Мне девки с пластиковыми причиндалами не нужны. Снимай эту ерунду, остальное я сам сниму.

Я наконец медленно, по чайной ложке, начинаю понимать его слова. Что-о-о?!

— Мы так не договаривались, — из горла от волнения вырывается только свист.

— Не понял, Перчинка. Тебя подменили или ты свой красивый голосок для сцены бережешь?

— В моем трудовом договоре эти услуги отсутствуют! — Резко отчеканила я, как начальнику отдела закупок. Сученыш по-другому вообще не слышит.

Гость приобнимает за талию, подталкивая к кровати с балдахином и снаряжением, и смеется низким бархатным голосом. У меня подгибаются колени, а внизу предательски растекается тепло. Его ладонь такая властная. И голос. Невозможно не поддаться, но перед глазами маячит назойливая красная лампочка с надписью «Нарушение частных границ!»

Какого черта, пусть он хоть трижды красив, как Аполлон! Я на подобные игрища не подписывалась! Здесь я Госпожа! А не шлюха портовая. Оборачиваюсь, готовая метать глазами молнии, биться до последнего, кусаться, если понадобится, перегрызть наручники, но отстоять свое право решать, кому отдавать свое тело. И отдавать ли вообще. Гость как раз заканчивает смеяться.

— Трудовой договор, говоришь? У Антона? Да не смеши, меня, Перчинка!

Его рука легко скользит по шелковой ткани платья вниз и принимается расстегивать ремень страпона. Я отскакиваю, как ошпаренная. Да, я знаю. Что себя так не ведут с клиентами, но обычно, это ДРУГИЕ клиенты. А этот слишком много уже позволил себе.

— Давай, сопротивляйся! Знал, что ты горячая штучка! — глаза гостя горят похотью, как угли кальяна.

Только сейчас понимаю, что отскочила я очень неудачно. Он надвигается: шея, как у быка, грудь что капот у Бэхи. Глаза сверкают голодным звериным блеском, а за моей спиной свисают кандалы для обездвиживания. Делаю еще шаг назад. Не специально. Просто от него так и прет мощь. Он протягивает руки со вздувшимися венами от регулярных жимов штанги. Я уже вжимаюсь в стену. Зажмуриваю глаза. Нет! Сейчас он привяжет меня к стене и возьмет силой. Шеи касаются теплые огромные ладони. Или задушит за неповиновение. Точно. А я, дура, не догадалась, куда делась та, кому на смену взяли меня. Губ касается что-то мягкое, лицу щекотно. От удивления распахиваю глаза, и тут его язык врывается в мой рот. Он не спрашивает приглашения — просто берет свое.

Сердце строчит ритм, как швейная машинка. Упираюсь ладонями в его плечи, пытаюсь отодвинуть хоть на миллиметр. В груди клокочет ярость. Какого! Вообще! Черта!

Наконец, он отрывается от жадного поцелуя и упирается ладонями в стену так, что не сбежать. Смотрит победителем. Но мне не до шуток.

— Быстро отпустил! — Я почти рычу. Его звериное поведение и во мне разбудило львицу. Он быстро сечет, что я не притворяюсь недотрогой. — Здесь доминирую только я.

— Голуба, ты хоть знаешь, кому условия диктуешь? — Гость ошарашенно смотрит, приподняв густую бровь.

— А мне фиолетово, я в цирке не смеюсь!

— Да ну?

Он все же отстегивает страпон, тот падает под ноги. Гость наваливается ближе, касается своим плотным, горячим животом моего. От него волнами исходит пряный восточный аромат и нефильтрованный мужской запах. А я молюсь, чтобы он не заметил, как по моим голым бедрам начинает сочиться влага. Но он как учуял.

Поддевает кружавчики на подоле коротенького платья с издевательской усмешкой. Устремляется по бедру сразу туда, где горячо пульсирует вопреки моей воле. Сразу пальцем. Внутрь. И резко