Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

– Директриса что-то про это говорила, – спешу за ним.

– Ты есть в школьном чате?

– Нет. У меня кнопочный телефон. Только для звонков.

Макс цокает:

– Ты ничего не теряешь. Разве что новости, а в остальном – там мусор.

Глава 2. Барсук

Эта девчонка забавная, как её тапки на ногах, но в остальном… Приходится постоянно отвлекаться, чтобы не пялиться на её зад в обтягивающих джинсах, когда она стоит спиной у плиты и, как маленькая ведьма, что-то бормочет над кастрюлей.

Наконец, она меня заметила. Хвала старой газовой плите, которые давно пора меня. Четыре месяца кручусь у Женьки под ногами, сшибаю в коридорах школы, мозолю ей глаза на этаже. Эту чушь про мотивацию на ходу придумал. Просто торчу тут, чтоб лишний раз на неё поглазеть. Сразу приметил, как только она заселилась в нашу общагу в начале лета. Красивая, хоть и скромная – не выпячивает свои прелести глубоким декольте. Хотя воображение у меня развито на пятерку. И то, что Женя её звать, узнал в первый же день у нашего соседа с пятого этажа. Дядь Витька – ходячая энциклопедия и сплетник высшего разряда: кто, как зовут, чей брат-сват – за бесплатной информацией все идут к нему.

Эх… Если бы не режим перед соревнованиями, уже давно присел бы ей на мозг. Тренер говорит, что тренировки, пробежка помогают бороться с бушующими гормонами, отвлекают от пошлых мыслей.

Отвлекают? В восемнадцать? Серьёзно?

Как по мне, то против природы не попрёшь. Я ведь нормальный и, как сказала Женя, не урод. И сегодня решающий бой. Выберут нескольких от нашей школы, кто поедет после Нового года на соревнования в Москву, а это – отличный шанс вырваться отсюда. Себя показать. Ей, в том числе. Хочу стать известным бойцом ММА. Слава, деньги. Куплю мамульке квартиру, а Женьке что захочет, если будет со мной.

– Можешь попробовать? – Женя выглядывает из нашей импровизированной кухни.

Встаю с дивана и вальяжно, на правах хозяина комнат, подхожу.

Мучное она не ест – заигрывает, что ли?

Уже третий раз заставляет пробовать свои макароны и смотрит огромными голубыми глазами, как щенок в предвкушении награды.

– Нормально, – бурчу, прожевав макарошку. – Давай, я воду солью́, а ты зажаривай фарш. Только про лук не забудь.

Забыла и лук, и соль. Повариха!

Странно, что она всему удивляется, вроде не дурочка и, говорит, отличница. Сначала её удивили цифры на двери, что наша комната под номером тринадцать, а когда зашла внутрь, так вообще дар речи потеряла, будто попала в сказку. Говорит, что это её мечта.

Странная мечта.

Да, комнат у нас три и есть импровизированная кухня. Лишние двери мы замуровали, а внутри сделали проёмы.

Но лучше бы квартира!

Когда отец погиб пять лет назад в командировке в Сирии, вместо положенной квартиры, нам разрешили занять пару соседних комнат. Типа на нас очередь внезапно закончилась. Хотя тем, кто в них жил – дали в новостройке. Нет тела – нет дела, то есть квартиры. Суки они все, всё батино руководство – мама так говорила, когда пыталась справиться с потерей отца, утешаясь за бутылкой.

Родоки Иванова были в числе тех, кто получил. Так что у него и батя есть, и квартира – полный боекомплект. Везучий, гад! Но ничего, сегодня я его башку встряхну, как следует, чтоб снова не зарился на моё.

Глянув на довольную Женьку, я беру полотенце и кипящую кастрюлю, несусь с макаронами на общую кухню.

– Все, фарш готов! Можно мешать, – восклицает причина моих эротических фантазий, когда возвращаюсь и ставлю кастрюлю на доску.

Наблюдаю за ней, пока перекладывает ароматную мясную кашу и размешивает. Я бы с ней замутил по-серьезному. Встречался раньше с разными, но все не то. Не знаю, вроде нормальные были, но как видели, что живу в общаге, сливались. А я и не настаивал. Часто прерывал контакты первым. Никогда не привязывался. Мне для опыта, расслабиться на пару раз – да, а им – фиг знает зачем. Спортсменов все любят. Может, из-за тела – сейчас я в отличной форме, не то, что в двенадцать – тогда был толстяком. А потом не стало бати, мамулька с горя запила, Иванов предал, мудак. Нервы, то сё, и решил! А если я в башку себе что-то втемячу – то в сторону меня не уведёшь. Теперь в ней ещё одна цель: Женька, и щипцами никто её не вытянет.

Она мне нравится. Возможно влюбился. Серьезно. И с ней, кажется, у нас найдутся точки соприкосновения. Буду рад, если вечером придёт. Честно! Представляю морду Иванова, когда вместо его имени, она будет кричать моё. И хотелось бы услышать свое имя не только на ринге.

Думай о бое, Барсук! О бое!

– Давай я тебя угощу, в знак благодарности, – закончив перемешивать свой кулинарный шедевр, Женя отрывает меня от раздумий.

– Не! Я уже перекусил, – вру. Пахнет, конечно… сожрал бы полкастрюли. – Неси домой, Джеки.

– Как хочешь! Значит, дружба? – она протягивает руку для рукопожатия.

Смотрю на её ладонь, а потом в глаза:

– Если ты придёшь.

– Я постараюсь, – она несмело улыбается.

Интересно, я вообще в её вкусе, или она как все, под чарами Иванова?

Киваю в знак согласия и жму руку, большим пальцем неосознанно провожу по коже. Гладкая. Женя опускает взгляд и, улыбнувшись, осторожно вытягивает кисть. Чёрт! Кажется, я спалился.

– Тогда до вечера, Макс.

Я киваю и снимаю с крючка кухонное полотенце. Женя накрывает кастрюлю и берется за ручки, а я открываю ей дверь и провожаю взглядом по коридору.

Да-а…. За эту медаль придётся побороться.

Ладно, пятнадцать минут поваляюсь и начну готовиться. Никогда не ем в день боя. Нравится быть голодным и злым.

***

Тридцать подтягиваний на перекладине в проеме, сорок отжиманий, и я прыгаю на месте, чтобы взбодриться.

Чистая форма уже в сумке, шлем и перчатки, вода тоже. Застегиваю.

Мамулька тоже обещала прийти со своим новым, но может и забыть. Она уже полгода у него живёт. Ходит только на школьные собрания. Сюда, в общагу, очень редко. Не любит она это место. Говорит, напоминает об отце. Её новый чел вроде норм. Но я его предупредил – обидит, сразу купол снесу. Я заходил к ним несколько