Я влюбилась не в того отца - Ауриния Лавр

Я знала, что она права. Но внутри все сопротивлялось. Артем был таким… настоящим. Теплым. Его нежность к Варе не могла быть фальшивой. А его взгляд… Нет, Лера просто параноик. Она всегда всех подозревает. Это ее защитный механизм.

— Хорошо, — сказала я для приличия. — Погуглю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Лера обняла меня, от нее пахло табаком и грушей.

— Ладно. А теперь давай это печенье и расскажи, как он выглядит. В деталях. А то я уже представляю какого-то лысого бухгалтера.

Я рассмеялась, и напряжение немного спало. Мы просидели до полуночи, я рассказывала про Артема, про его улыбку, про то, как он присел на корточки к Варе. Лера качала головой, но в ее глазах читалась тревога.

Когда она ушла, я осталась одна в тишине. Обещание «погуглить» висело в воздухе. Я взяла телефон, открыла браузер. В поисковую строку набрала: «Артем Краснов».

Палец замер над кнопкой «Найти».

А что, если я что-то найду? Что-то, что разрушит этот хрупкий, только что родившийся восторг? Что, если Лера права и за улыбкой скрывается очередная ложь?

Я выдохнула и выключила экран. Не сейчас. Не сегодня.

Сегодня я хотела верить в сказку про идеального отца, который принес кофе с корицей. Хотя бы до утра.

Глава 4. Цветы от Вари

Неделя пролетела в каком-то сладком, нервном тумане. Артем приходил каждый день. Иногда с кофе, иногда просто с улыбкой и парой слов о погоде. Больше мы не гуляли — той единственной прогулки хватило, чтобы я думала о ней всю неделю, но эти утренние минуты у шкафчиков стали ритуалом. Он спрашивал о моих выходных (я соврала, что читала и смотрела сериалы, опустив часть про слезы над глупым ромкомом и поедание того самого печенья), рассказывал смешные случаи из жизни офиса. Я ловила себя на том, что жду его прихода. И ненавидела себя за это слабоволие.

В пятницу утром он появился с небольшим, изящным букетом. Не розы, нет. Белые фрезии и веточки эвкалипта. Просто, стильно, без намека на пафос.

— Варя настояла, — сказал он, протягивая цветы. В его глазах играли искорки. — Говорит, воспитательнице нужно дарить цветы. Я, конечно, пытался объяснить про этику и профессиональные границы, но кто устоит против такого дипломата?

Я взяла букет. Фрезии пахли нежно, почти неуловимо.

— Передайте Варе огромное спасибо, — сказала я, чувствуя, как горят уши. — Она у вас молодец.

— О, она точно знает, что делает, — он улыбнулся, и эта улыбка была уже откровенно флиртующей. — Хороших выходных, Алиса Сергеевна.

Он ушел, а я осталась стоять с цветами, с глупой улыбкой и комом противоречий в горле. «Цветы. Он подарил цветы. Это уже переходит все границы». Но сердце стучало настойчиво: «Он просто вежливый. И дочка попросила».

На занятии по рисованию я дала тему: «Мой дом». Дети увлеченно рисовали квадраты с треугольными крышами, солнце в углу и себя рядом. Я ходила между столами, подсказывала, хвалила.

Подошла к Варе. Девочка выводила аккуратный домик с трубой. Рядом — фигурка в брюках (папа) и маленькая фигурка с хвостиками (она сама). Мамы не было.

— Красиво получается, Варюша, — похвалила я. — А мама где? Мама на работе?

Варя вздрогнула, как будто я ее уколола. Она посмотрела на меня большими, испуганными глазами, затем быстро схватила коричневый карандаш и нарисовала в самом углу листа, почти за границей дома, маленький, невнятный кружок с палочками-руками.

— Вот, — прошептала она, не поднимая глаз.

Меня что-то кольнуло внутри. Не отсутствие мамы на рисунке — это бывало часто. А ее реакция. Этот испуг. И этот крошечный, зажатый в угол человечек.

— Мама тоже в домике, хорошо, — мягко сказала я, погладив ее по голове. Девочка напряглась под моим прикосновением.

«Она просто стеснительная, — убеждала я себя. — Или мама много работает. Или… они в ссоре. Развод же. Все объяснимо».

После работы, выходя из сада, я увидела его. Он стоял у калитки, не в раздевалке, а снаружи, как будто ждал именно меня. Варя, держась за его руку, качала ногой, разглядывая голубей.

— Алиса Сергеевна! — он сделал шаг навстречу. — Совпадение. Мы как раз собирались прогуляться. Если вы, конечно, не против компании. Нам по пути, кажется?

Он сказал это так легко, так ненавязчиво, что отказаться было бы невежливо. Глупо. Непрофессионально. Но я уже переступила эту черту с цветами в руках.

— Да, по пути, — согласилась я, и мы пошли.

На этот раз Варя была оживленнее. Она бежала впереди, собирая желтые листья, потом возвращалась, чтобы положить нам в руки по «подарку». Артем рассказывал о том, как в детстве хотел быть летчиком, а стал «скучным бизнесменом». Спросил, не жалею ли я, что выбрала профессию воспитателя.

— Никогда, — ответила я искренне. — Иногда это выматывает. Но когда ребенок, который месяц молчал, вдруг рассказывает тебе на ушко секрет… Это дорогого стоит.

— Вы удивительный человек, — сказал он вдруг, и в его голосе не было привычной легкости. Была какая-то новая, серьезная нота. — Не каждый найдет в этом столько света.

Мы дошли до моего перекрестка. Сумерки сгущались, фонари еще не зажглись.

— Ну, мне сюда, — указала я на свою улицу.

— Конечно, — он остановился. Варя пристроилась между нами, взяв нас обоих за руки. Получился такой странный, неловкий и безумно теплый круг. — Еще раз спасибо за компанию. И за ваше терпение к нашей Варе.

— Мне нечего терпеть, она золото, — улыбнулась я.

Он смотрел на меня, и в полутьме его глаза казались темными, нечитаемыми.

— Спокойной ночи, Алиса Сергеевна.

— Спокойной ночи, Артем. Спокойной ночи, Варя.

Я повернулась и пошла к своему дому, не оглядываясь. Спина горела от взгляда, который, как я чувствовала, провожал меня. В кармане пальто лежал смятый желтый кленовый лист, который Варя сунула мне в руку на прощание.

Дома я поставила фрезии в воду. Они пахли теперь не только собой, но и надеждой. Глупой, наивной, опасной надеждой.

Я достала телефон, чтобы сфотографировать букет для Леры (она требовала «доказательства флирта»), и заметила новое сообщение. От неизвестного номера в чате группы.

Неизвестный: «Алиса Сергеевна, это Иван Вершинин. В понедельник Тимофей первый день у вас в группе. Мне нужен ваш личный номер для экстренной связи.»

Сообщение было сухим, деловым, без единого лишнего слова. Его тон резко контрастировал с теплым бархатом сегодняшнего вечера. Я поморщилась. «Какой-то