Жестокое правление - Моника Кейн

Глаза ближайшего из них расширяются, а с его побитого лица сходит вся краска.

— Черт, — шепчет он, отступая назад. — Он из синдиката Белова.

Его друзья быстро соображают, и страх заменяет остатки бравады, когда они понимают, что пытались ограбить одного из лидеров самой могущественной братвы Москвы. Я прошел долгий путь со времен Кузнецова, поднимаясь по служебной лестнице синдиката, организации, построенной на безжалостности и жестокости.

Я поправляю пальто и смотрю на них с чем-то, похожим на жалость.

— В следующий раз, когда кто-то скажет вам уйти, вы должны послушать.

Они поднимаются на ноги, как избитые собаки, хромая и ругаясь, и исчезают в лабиринте разваливающихся многоэтажек. Все они трусы. Говорят громко, пока не встречают кого-то, кто может дать отпор.

Я поворачиваюсь, чтобы осмотреть ущерб, который они нанесли. Кекс лежит в кусках на грязном бетоне, глазурь смешалась с грязью и окурками. Я осторожно поднимаю его, пытаясь стряхнуть самую грязную часть, но он испорчен.

Я выбрасываю испорченный кекс в ближайший мусорный бак.

Завтра я вернусь с новым, может быть, принесу хлеб, чтобы покормить уток, как мы делали раньше. Камилле это понравится больше.

2

Павел

— Budem zdorovy. — Максим поднимает бокал, и мы с Романом следуем его примеру. Звук бокалов, ударяющихся друг о друга, раздается по всему офису, прежде чем мы выпиваем ледяные рюмки водки. В нашем мире это правильный способ справляться как с победами, так и с поражениями.

Судя по выражению лица Максима, я полагаю, что это относится к категории поражений.

Он созвал это собрание без объяснений, что бывает довольно часто, когда ты управляешь империей, подобной синдикату Белова. То, что начиналось как небольшая московская уличная банда, превратилось в одно из самых опасных братств России, влияние которого распространяется на всю Европу и за ее пределы.

Максим возглавляет синдикат уже более десяти лет, хотя недавно он отошел от повседневных дел, чтобы проводить больше времени со своей женой Кирой и их маленьким сыном.

Роман Васильев и я взяли на себя его обязанности — Роман занимается логистикой и доставкой, а я — подделками и операциями. Мы — троица, которая держит эту машину на ходу.

Они также — самое близкое, что у меня есть, к семье.

— Так за что же мы пьем? — спрашиваю я, ставя пустой стакан.

— За ошибку, — отвечает Максим, вытаскивая папку из стола. — Которую нужно как можно скорее исправить.

Роман поднимает бровь.

— Твою ошибку или нашу?

— Павла. — Максим передвигает папку ко мне. — Посмотри.

Заинтересовавшись, я открываю папку и... черт. Моему мозгу требуется секунда, чтобы соединить изображение перед моими глазами с воспоминанием о ней.

Моя прекрасная нападающая.

На фотографии на меня смотрит молодая женщина. Глянцевые темные волосы обрамляют мягкое и в то же время яркое лицо с острыми скулами, теплыми карими глазами и милой улыбкой. На ней летнее платье, облегающее изящные формы.

Я бы узнал ее где угодно, но не знаю, как ее зовут.

Я кладу фотографию на стол.

— Кто она?

— Хоуп Кинг, — отвечает Максим, зажигая новую сигару. — Дочь Лая Кинга. Женщина, которой ты позволил сбежать.

Эти слова бьют меня как удар в живот. Я смотрю на фотографию, и все становится на свои места. Три месяца назад, во время нападения на виллу ее отца, я думал, что спасаю испуганную горничную или помощницу. Вместо этого я позволил дочери нашего самого опасного врага уйти.

Роман наклоняется, чтобы рассмотреть фотографию, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вырвать ее у него из рук.

Он забавно качает головой.

— Черт, это она. Эта маленькая штучка наложила тебе шесть швов на бок.

Я бросаю на Романа мрачный взгляд, но он прав. Эта молодая красавица — та самая женщина, которая появилась из тени в ту ночь, когда мы штурмовали швейцарское укрытие ее отца и вонзила нож в мои ребра.

И теперь я понимаю, что она стоила мне гораздо больше, чем швы.

В течение нескольких месяцев мы вели войну с триадой ее отца. Базирующаяся в Гонконге «Черная компания» контролировала международный рынок поддельных вин. Это был рынок, стоимостью в сотни миллионов, на который мы хотели выйти.

То, что началось как здоровое деловое соперничество, превратилось в войну, когда Кинг запустил в нашу операцию шпиона и начал перехватывать поставки. Но когда он организовал публичное нападение на нас, едва не убив жену Максима, Киру, мы бросили на него все, что у нас было.

Когда кто-то слил информацию об их местонахождении в отдаленной вилле в Швейцарских Альпах, мы нанесли быстрый и сильный удар.

Лай Кинг предпочел самоубийство сдаче, но его главные помощники и все, кто мог восстановить организацию, были убиты нами той ночью.

Все, кроме нее.

Потому что я ее отпустил.

Мы бесшумно пробираемся по коридорам виллы, а драка внизу маскирует любой намек на наше приближение. Максим идет впереди, Роман следует за ним, а я прикрываю тыл, пока мы продвигаемся к кабинету Лая Кинга. Все идет по плану. Его охранники заняты, его люди разбежались. Мы загнали его в угол.

Очищаем лестницу, наши шаги едва слышны на фоне отдаленных звуков насилия. Мы — хорошо отлаженная машина, братство, закаленное в огне, связанное верностью. Сегодня ночью Лай Кинг узнает, что бывает, когда связываешься с нами.

Роман дает сигнал, и мы снова движемся вперед. Мы прошли половину коридора, когда боль пронзила мой бок. Она острая, жгучая и неожиданная.

— Блядь! — ругательство вырывается из моего горла, когда я спотыкаюсь вбок, тепло просачивается сквозь мою тактическую экипировку. Мое оружие нацелено на нападавшего, палец на спусковом крючке, но я замираю, когда сталкиваюсь лицом к лицу с человеком, который ударил меня ножом.

Это женщина. Молодая женщина.

Она дрожит, темные волосы рассыпаются по плечам. Ее глаза, широко раскрытые и затуманенные слезами, смотрят на меня с невыразимым ужасом. Нож дрожит в ее руке, но меня останавливает не оружие. В ней есть что-то болезненно знакомое, миг беспомощной девочки, которую я не смог спасти.

На долю секунды я вижу свою сестру.

Иллюзия разбивается, когда я замечаю, что Максим движется рядом со мной, нацелив оружие ей в грудь.

— Не стреляй! — вырывается из моего горла команда.

Максим и Роман смотрят на меня, как будто я сошел с ума. Она тоже.

И, может быть, я и сошел с ума, но все, что я знаю, — я не могу стоять и смотреть, как она умирает прямо на