Замуж за "аристократа" - Маша Царева

Но ничего не поделаешь: режиссер Владимир Качук – настоящий диктатор. Этакий талантливый стервец. С таким не поспоришь. Он был непримиримо строг со всеми актерами. Даже с Катей Лавровой, примой спектакля, незаменимой исполнительницей главной роли. С Катей, чье имя было напечатано на афишах километровыми буквами. С Катей, которую журналисты называли «талисманом спектакля», потому что зритель «шел» на ее имя, словно ночной мотылек на свет керосиновой лампочки. Он был с нею строг.

Но ей было прекрасно известно, что без Владимира ее блестящая игра ни в коем случае не состоялась бы. Потому что она – талант, а он – гений.

Поэтому она не станет капризничать и спорить, она дисциплинированно поставит будильник на половину седьмого утра и прибудет на репетицию ровно за пятнадцать минут до начала оной…

– Да, и еще звонил ваш сын, – вспомнила Галочка.

– Что он хотел? – оживилась Катя.

– Кажется… Кажется, что-то говорил о какой-то девушке… Ох уж эти мальчики. Вы знаете, у меня ведь у самой сынок. – Галочкино лицо просветлело.

– Неужели? – довольно равнодушно переспросила Катя.

– Да, взрослый уже, Ванечка, – просияла домработница, – я вам и фотографию как-нибудь покажу. Золотой мальчик.

– Так что хотел Саня? – Катя начала злиться.

– Кажется, он сказал, что расстался со своей девушкой, – припомнила Галина.

«Странно, – подумала Катя, – оповестить домработницу о том, что он расстался с девушкой… Конечно, это вполне в Санином духе, но… Я-то, например, вообще не знала, что у него есть какая-то девушка!»

– Идите, Галина, – велела Катя, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не нагрубить. – Лучше идите.

А сама подумала: «Обязательно скажу Олегу, чтобы он ее уволил!»

Настроение ее мгновенно испортилось – теперь ее не радовали даже двадцать пять роз на туалетном столике.

Катиному сыну Санечке на прошлой неделе исполнилось двадцать четыре года. В прессе его называли не иначе как «блестящий молодой человек». Иногда к этому еще прибавляли – «самый перспективный московский жених». Еще бы! Мама – кинозвезда, папа – профессор. Правда, сам Саня пока ничем особенным не отличился. То есть он с отличием закончил ВГИК, куда в свое время пристроила его звездная мать. А вот работу так и не нашел. Сколько раз Катя предлагала ему посодействовать! Один ее звонок – и перед Санечкой раскрылись бы двери самых престижных офисов, его дожидались бы самые теплые и безбедные местечки. Но неожиданно сын проявил твердость.

– Я сам хочу устроить свою жизнь, – серьезно сказал он, и Кате только и осталось, что с умилением и гордостью с ним согласиться.

– Екатерина Павловна! – Дверь вновь распахнулась, и на пороге материализовалась Галочка с телефонной трубкой в руке.

Катя подавила острое желание чем-нибудь запустить в неделикатную домработницу – хоть вазой из-под роз.

– Екатерина Павловна, вам опять звонят.

Катя с раздраженным вздохом взяла трубку. Так всегда бывает: или ты не нужна никому, сидишь перед безмолвствующим телефоном и чувствуешь себя совершенно забытой, или все разом вдруг вспоминают о твоем существовании.

– Алло!

– Екатерина Павловна? – поинтересовался вкрадчивый шепоток по ту сторону телефонной трубки.

– Да, – удивилась она. Это еще кто?

– Сука, – мягко выругался шепоток. – Ты умрешь, стерва. Ты во всем виновата, во всем. Я перережу твое горло от уха до уха, подлая дрянь!

Катя отдернула трубку от уха и швырнула ее на пол, словно это была дохлая мышь, а не безобидный кусок пластмассы. Галочка, которая и не подумала выйти из комнаты, когда Катя начала разговор, с любопытством на нее смотрела.

– Что случилось? – Она подобрала трубку с пола. – Кто это звонил?

– Наверное, не туда попали. Галина, на будущее: не соединяйте меня с незнакомыми людьми, – нервно попросила Катя.

Она опустила взгляд и увидела свои дрожащие пальцы. Надо выпить валокордин. Не хватало ей расстраиваться из-за какого-то психа. А он, между прочим, звонит ей уже третий раз. Повадился.

– Кто это был? – допытывалась домработница.

– Не ваше дело, – довольно резко ответила Катя, хотя и не в ее правилах было хамить людям. Даже таким беспардонным, как эта неизвестно откуда взявшаяся Галя.

Неожиданно телефон зазвонил вновь, и Катя вздрогнула.

– Меня нет, – прошептала она. – Скажите, что меня нет.

– Да, она сейчас подойдет, – громко сказала Галочка, а потом, обращаясь уже к Кате, добавила: – Это ваш сын звонит… Я подумала…

Катя молча приняла из Галиных рук радиотрубку и захлопнула перед ее носом дверь.

– Саня? Что случилось?

– Ма, ну ты прямо как ненормальная. Может быть, и не случилось ничего, зачем ты так нервничаешь?

– Но Галина, моя домработница, сказала, что ты расстался с девушкой.

Сын рассмеялся:

– Значит, это она ненормальная, а не ты. Все с точностью до наоборот. Я сказал ей, что у меня новая девушка. И на этой неделе я собираюсь тебе ее продемонстрировать.

– Саня… Но, я надеюсь, это приличная девушка?

Катя-кинозвезда, Катя – роковая дива, Катя – пожирательница мужчин (только экранных, разумеется) мгновенно превращалась в наседку-клушу, когда речь заходила о Санечке.

– А то! Мам, это самая лучшая на свете девушка. Очень воспитанная и интеллигентная.

– А как ее зовут?

– Твигги.

– Твигги? – Ее брови удивленно поползли вверх. – Что это за имя? Саня, она врет. Так звали знаменитую фотомодель шестидесятых. В России нет таких имен.

– Конечно, на самом деле ее зовут не так, – усмехнулся сын, – Твигги – это прозвище. Просто она очень на эту самую фотомодель похожа. Такая тощенькая, красивая. Будто щепочка. Блондинка.

– Крашеная? – с некоторой ревностью поинтересовалась Катя. Ей было стыдно, но она ничего не могла с собой поделать: она всегда ревновала сына к девушкам.

– Я в этом не разбираюсь, – дипломатично ушел от ответа сын, и Катя подытожила:

– Значит, крашеная. Ты приведешь ее сегодня?

– О, мам! – спохватился он. – Сегодня же презентация твоей книги! Я совсем забыл. Конечно, мы придем вместе. Я даже заранее купил для этого дела новый костюм. В «Канали». Очень красивый, льняной, тебе понравится.

– Презентация в половине четвертого, – напомнила она, – там будет много журналистов, наверняка у тебя захотят взять интервью.

– А что ты наденешь?

– О, очень милый костюм. «Шанель». Неброский шик.

– Ох уж этот твой неброский шик. Мам, у тебя же лучшие в стране ноги! Тебе мини надо носить и декольте, а ты… «Шанель».