Невеста моего брата - Патрик Бессон

Воскресный обед в Мароле. Я вошел в пустой дом, так как Катрин и Саверио были на мессе. Мой первый визит после Рождества. Всякий раз, когда я возвращался сюда, я думал о своем отце. Его образ, частично стертый из моей памяти, проникал в комнаты, садился на стул, исчезал как облако. По возвращении из церкви глаза Саверио блестели, будто он плакал или готовился это сделать. Он пригласил меня выпить «аперо». Он легко употреблял разговорные и жаргонные слова, такие как работенка, передряга, свинство, бабки. В сознании иностранцев, живущих во Франции, это является признаком глубокого знания нашего языка. На аперитив мы устроились в зале.

— Во сколько приезжает Фабьен? — спросил я.

— Он не приедет. Он звонил позавчера вечером.

— Вы могли бы меня предупредить!

— Я хотел, но Катрин сказала, что тогда ты тоже ее подставишь. Твой брат и Аннабель уехали в Рим на выходные. Лучше бы они поехали в Венецию. Там сейчас карнавал.

— Они еще вместе?

— А они должны были расстаться?

— После приключений в Тарне у них были напряженные отношения. Аннабель не понравилось быть рогатой. Вдобавок она надоела Фабьену. Она мешает ему курить, пить и колоться.

— Может, это и к лучшему. Что меня беспокоит относительно твоего брата и особенно его карьеры, так это вялость его невесты, ее пустота и необразованность. Она тянет его вниз, а ему нужна женщина, которая бы его проталкивала. Уравновешенная интеллектуалка.

— Психолог?

— И среди них тоже есть хорошенькие. Они обожают актеров. Это интересный объект для изучения раздвоения личности. Француженка или итальянка.

— Француженка. В нашей семье уже достаточно итальянцев.

— Мне было бы с кем поговорить.

— Я же говорю с тобой.

— Говоришь, но меня не слушаешь.

Катрин позвала нас за стол. Она приготовила кускус с рыбой. Для его приготовления нужна некая серебряная рыбка, которую ловят у берегов Северной Африки. Во Франции ее не найти, поэтому здесь ее заменяют корюшкой. Это одно из любимых блюд Фабьена. Должно быть, Катрин купила рыбу в пятницу утром, до того как мой брат отказался от приглашения. В итоге я за двоих наслаждался кускусом нашей матери. Хотя мне больше нравился ее кускус с телятиной, морковью, репой, луком, кабачками, капустой и тыквой.

Когда я вернулся домой, на улицу Рей в 15-м округе Парижа, напротив водохранилища, я просмотрел в Интернете элитные римские гостиницы и стал названивать им, не для того, чтобы поговорить с Фабьеном или Аннабель, а чтобы узнать, где они спали, какой вид из их окна, сколько это стоило моему брату. Я проверил отель «Вилла Медичи» на площади Тринита ди Монти. Семьсот девяносто евро за ночь — это была нормальная цена для Фабьена. Ни в «Вербье», ни в «Аслер». В «Дэ Рюси» (на улице Вабина, где находится также «Пиранези Палаццо», куда я не звонил, потому что это более низкая категория) их тоже не было. Может быть, мой брат выбрал улицу Венето из-за бутиков. Я позвонил в «Grand Hotel Flora», в «Wetin Exelsior», «Rose Garden Palace», «Regina Hotel Bagliori», «Majestic». Ничего. Этот день должен был мне дорого стоить из-за телефонных разговоров. К счастью, это было воскресенье. Где же спрятались Фабьен и Аннабель? Были ли они вообще в Италии? Я упорствовал и закончил тем, что обнаружил их в «Visconti Palace». Возле площади Кавур и недалеко от Ватикана. Триста тридцать евро за ночь. Это не пахло страстной встречей. В крайнем случае, предвидя растраты иного рода, Фабьен мог сэкономить на своих выходных, но меня бы это удивило.

Он меня не предупредил ни об их отъезде, ни об их приезде. Я узнал об этом от Катрин, неохотно отвечающей на мои расспросы. Как будто она остерегалась меня. Догадывалась ли она о моих истинных намерениях но отношению к невесте Фабьена?