Прелестное создание - Бьюла Астор

— В общем-то все было отлично. За небольшим исключением: собралась та же самая компания, что и всегда. Хорошо, что я уехала на своей машине и не позволила Малкому подвезти меня. Честно говоря, он меня просто достает. Только потому, что я пару раз провела с ним время, он уже считает меня своей собственностью. Представляешь: я болтаю с друзьями, а он вдруг запускает руку в вырез платья и пытается ущипнуть мою ягодицу! Не скрою, я жутко разозлилась. Терпеть не могу, когда меня лапают! Он так ведет себя, что все могут подумать, будто мы с ним спим!

Леди Карисса оторвалась от книги и рассеянно спросила:

— Что, дорогая? Ты сказала, что с кем-то спишь?

Бриджит вздохнула. Я могла бы сказать, что сплю с целой футбольной командой, но вряд ли это задело бы мамочку за живое. Ей-богу, в один прекрасный день ее так тряханет, что она вынырнет из того тумана, в котором предпочитает обитать!

— Нет, мама. Я говорю, что не сплю с Малкомом. — И, когда мать рассеянно уставилась на нее, уточнила: — С Малкомом Уитфилдом.

— Ах да! Этот мальчик Уитфилд. И значит, ты не спишь с ним. Признаться, меня это удивляет. Такой симпатичный мальчик. Но только так и можно их заполучить, дорогая. Не спать с ними. Знаешь, ничего лучше не придумать. У его отца куча денег, а Малком — единственный сын.

— Мама, я не собираюсь выходить замуж за Малкома Уитфилда!

— Почему бы и нет?

— Потому что он нахальный высокомерный маленький задавака.

— Неужели? А мне казалось, что он довольно высокий… Впрочем, тебе виднее, дорогая. Если не он, то появится кто-то другой. За такой девушкой, как ты, мужчины всегда будут волочиться.

— Что ты имеешь в виду? Что значит — за такой девушкой, как я?

— Ты же сама понимаешь. — Леди Карисса пожала плечами. — Богатой. Одинокой. Сексуальной.

Последнее определение удивило Бриджит. Любая мать сказала бы о дочери: «хорошенькая», «обаятельная» или «красивая». Девушка была далеко не глупа и прекрасно знала, что и в самом деле эффектна. Но сексуальная?

Пока она не рассматривала себя в таком ракурсе, потому что секс ее не интересовал. В полном смысле слова. Если у всех ее подруг гормоны вовсю бурлили в крови, подталкивая к беспорядочным связям, то Бриджит кружила головы бесчисленным поклонникам, бегала на свидания, но попытки пойти дальше поцелуев и невинных ласк решительно пресекала.

Строго говоря, даже они ее не привлекали, что и останавливало Бриджит от желания развить события. Она терпеть не могла этого тяжелого сопения, а при мысли о горячих влажных пальцах, лапающих ее груди, о слюнявых губах, шарящих по телу, ее просто передергивало.

На первом же свидании Бриджит недвусмысленно давала понять, что если парень надеется провести с ней ночь, то пусть не теряет времени и ищет какую-нибудь другую девицу. Она не испытывала ни малейшего желания заниматься с кем-то сексом лишь потому, что ее угостили обедом или сводили в кино. Интимные отношения приемлемы, пришла к заключению Бриджит, только если являются результатом настоящей любви.

Столь редкие для девушки, живущей в эпоху сексуальной революции, взгляды тем не менее не мешали Бриджит блистать в обществе: она никогда не испытывала недостатка ни в приглашениях, ни в сопровождающих. Жизнь ее была полна радостей, в ней отсутствовали эмоциональные травмы, которые часто венчают интимные отношения. Зато многочисленные подруги наперебой жаловались Бриджит на ветреность и предательство приятелей и любовников.

Откровенно говоря, Бриджит считала, что секс доставляет больше неприятностей, чем радости. Конечно, случались и размолвки с приятельницами, которые придерживались другой точки зрения. Чарити, которая со школьной поры считалась лучшей подругой Бриджит, просто сходила с ума по мужчинам и по сексу. Она уверяла, что придет день, когда в жизни Бриджит появится лихой парень, который так вскружит ей голову, что «мисс Недотрога» и моргнуть не успеет, как окажется в постели.

Бриджит откровенно потешалась над столь немыслимым сценарием. Таких мужчин, чьей чувственности нельзя было бы противостоять, досконально знающих, как ее пустить в ход, один на миллион. У Малкома Уитфилда ничего подобного и в помине нет. Да с таким, как он, она второй раз и на люди не вышла бы!

С привычной для себя безоглядной решимостью выкинув Малкома из головы, Бриджит спрыгнула с кровати.

— А не приготовить ли мне горячего шоколада? Хочешь?

— Нет, спасибо, милая. Какао очень калорийно, можно растолстеть, — отказалась леди Карисса и отправила в рот очередную порцию молочного шоколада.

Бриджит с трудом сохранила серьезное выражение лица. Эта женщина неисправима! Главное — добра, в жизни мухи не обидела. Как все же здорово иметь мать, которая обожает тебя — и ни во что не вмешивается. Бриджит нравилось жить самой по себе. И даже очень.

Она снисходительно улыбалась, спускаясь по центральной лестнице. Ее рука скользила по отполированному красному дереву перил, и Бриджит вспоминала те времена, когда скатывалась по ним — гладким и, к счастью, прочным. До чего чудесное детство ей досталось — никто над ней не зудел, не лез в душу, никогда не наказывал! Кое-кто считал ее избалованной и своенравной, но сама она так не думала, полагая, что была самой счастливой девочкой в Эпсоме, а может, и во всей Англии!

Когда она шагнула с последней ступеньки на мраморные изразцы холла, подал голос звонок у парадных дверей. Бриджит застыла на месте. Кого это принесло в столь поздний час?

Бриджит, помешкав, направилась к дверям, пытаясь перебороть охватившую ее странную зябкую дрожь.

— Кто там? — чрезмерно резким от нервного напряжения голосом спросила она.

— Полиция, мэм.

Полиция! О господи…

Бриджит открыла дверь и побледнела, увидев двух полицейских в форме. Их серьезные лица наводили на мысль, что выпавшую на их долю миссию приятной не назовешь.

— Леди Карисса Холлис? — хмурясь, осведомился старший из них.

— Нет. Мама наверху, в спальне. Я Бриджит Холлис, ее дочь. В чем дело? Что-то… с отцом?

Полицейские переглянулись, и у Бриджит закружилась голова. Соберись! — сказала она себе. Силы тебе еще пригодятся.

— Он… он мертв, не так ли?! — подавив беззвучный стон, выпалила она.

Полицейский сокрушенно кивнул.

— Мне искренне жаль, миледи.

— Он стал жертвой аварии… — полувопросительно-полуутвердительно выдавила она, вспомнив, как часто упрекала отца за чересчур лихую езду.

Полицейские снова переглянулись, на этот раз более многозначительно, и Бриджит похолодела.

— Э-э-э… нет. Аварии не было. Простите. Я думаю, что…

— Ради бога, выкладывайте! — потребовала Бриджит. — Я хочу знать правду!

Старший из полицейских вздохнул.

— У вашего отца случился инфаркт в заведении, где джентльмены… ммм… отдыхают и веселятся.