Подари мне нежность - Донна Флетчер

Гонора отошла назад, чтобы не путаться под ногами. Тавиш Синклер крепко обнял своего сына Кавана, но быстро отпустил, потому что вперед уже протолкалась Адди и обняла своего старшего сына так крепко, как может обнимать только любящая мать.

Братья обнимали Кавана не так взволнованно, но Гонора заметила, что все они улыбались – все, кроме Кавана. Его лицо оставалось суровым, словно происходившее его не трогало – или же он сомневался в отношении окружающих к себе. После его пленения прошел целый год, и наверняка многое для него изменилось. Во всяком случае, внешность изменилась заметно. Гонора помнила худощавого мужчину, а теперь он представлял собой массу твердых как сталь мускулов, рыжевато-коричневая рубашка едва прикрывала мощную грудь. Темно-каштановые волосы падали ниже плеч и нуждались в мытье, впрочем, как и заляпанное грязью лицо. Но эта грязь не могла скрыть тонкого багрового шрама, протянувшегося от его правого глаза до подбородка.

Взгляд Кавана на мгновение остановился на ней, Гонора поежилась и быстро отвернулась. Она толком не разобрала, что скрывается в глубине этих темных глаз, да и не хотела этого понимать.

– Ронан вернулся? – спросил Каван.

Тавиш, утешая, положил руку на плечо сына.

– Пока наши поиски не принесли успеха.

Каван медленно покачал головой.

– Нас разъединили, когда взяли в плен. Он был ранен…

Отец сжал его плечо.

– Поговорим об этом позже, а сейчас тебе нужен отдых и еда.

– А ее у нас полно! – поддразнил Лахлан, протягивая руки к накрытым столам.

Гоноре показалось, что Тавиш имел в виду что-то другое. В прищуренных глазах отца она разглядела тревогу за сына.

– Что вы празднуете? – спросил Каван.

– Мою свадьбу, – похвалился Артэр.

– Не совсем так! – выкрикнул чей-то голос. Вперед вышел ее отчим, и по спине Гоноры побежали мурашки. Отчим подошел к Тавишу Синклеру.

Грозное предчувствие охватило Гонору, стискивая желудок с такой силой, что ей захотелось криком заставить отчима замолчать. Что бы Калум ни задумал, это не сулит ей ничего хорошего.

– У нас возникли затруднения, – заявил Калум, скрестив на груди руки и решительно глядя на Тавиша. – В договоре и во всех подписанных и скрепленных печатью бумагах сказано, что моя дочь должна сочетаться браком со следующим лэрдом клана Синклеров. Считалось, что им будет Артэр, но возвращение Кавана означает, что Гонора обвенчалась с Каваном, а не с Артэром.

– Что за чушь? – возмутился Артэр.

Калум не дрогнул.

– Наш договор обязателен к исполнению, и уж я прослежу, чтобы ты его выполнил, Тавиш Синклер.

В зале стояла тишина, однако уже послышались шепотки, походившие на пчелиное жужжание. Все ждали, как лэрд разрешит спор.

– Пусть начинается пир, а мы обсудим этот вопрос в другом месте, – объявил Тавиш и пошел прочь из зала. Семья и Калум последовали за ним.

Гонора поспешила за остальными – в конце концов, решается ее будущее.

– А ты жди здесь! – рявкнул Калум. Гонора отскочила назад и налетела на что-то похожее на толстый ствол дерева.

Она оглянулась, и глаза ее широко распахнулись – она наткнулась на Кавана. Споткнувшись, Гонора метнулась в сторону – может быть, она просто стремилась избежать возможности стать его женой? Каван быстро схватил ее за руку и помог устоять на ногах.

– Она пойдет с нами! – заявил Каван, не вдаваясь в объяснения, и потащил Гонору вслед за собой.

Ее не удивило, что отчим не стал возражать. Взгляд темных глаз Кавана словно подбивал бросить ему вызов. Казалось, он ждет не дождется, когда кто-нибудь это сделает. И бедного глупца останется только пожалеть.

Каван не отпускал ее руку до тех пор, пока они не вошли в покои его отца. Там хватало стульев, но никто не захотел садиться. Артэр подошел к своему брату Лахлану, стоявшему рядом с отцом. Каван встал возле пылающего очага, бросив плащ на стул. Адди вместе с Гонорой остались стоять в стороне.

Калум, полный решимости и уверенности в себе, встал в центре комнаты и криком подозвал к себе падчерицу:

– Гонора, сюда, быстро!