Сердце красавицы - Джейн Портер

— Назови мне хотя бы одну причину, почему ты отказываешься даже подумать над моим предложением, — потребовал он.

— Я назову тебе три. Первая: учебный год только что закончился, и мне просто необходимо набраться новых сил и отдохнуть. Вторая: у меня запланировано путешествие в Австралию и Новую Зеландию, и оно уже оплачено. И третья, возможно, самая главная причина. Будучи однажды твоей подружкой, у меня нет желания…

Ее слова заглушил сигнал пожарной тревоги. Джеслин этого совсем не ожидала, поэтому на секунду растерялась, хотя во время учебных тревог действовала быстро и собранно, выводя класс из школы.

Дверь распахнулась, и показались двое мужчин. Это была охрана Шарифа — его телохранителей нельзя было спутать ни с кем. Один из них подошел к нему и произнес несколько фраз. Шариф кивнул и посмотрел на Джеслин.

— И часто у вас такое случается? — поинтересовался он.

Джеслин схватила свою сумочку и портфель и сдернула со стула блейзер.

— Нет. Думаю, это ложная тревога. Возможно, кто-то из учеников таким способом решил отметить окончание учебного года, но мы в любом случае должны выйти, пока не приедет пожарный инспектор.

В эту секунду с потолка на них хлынула вода вперемешку с пеной.

— Идем, — бросил Шариф, отбирая у Джеслин портфель.

Когда они быстрым шагом вышли из школы, во двор уже въезжали несколько пожарных машин, а другая половина охраны Шарифа — полдюжины человек — при виде своего господина подтянулась, готовая к любым неожиданностям.

Миссис Мэддокс нервно вышагивала у лестницы. Увидев Шарифа, она бросилась по ступенькам к нему навстречу.

— Ваше высочество, мне искренне жаль, что это случилось именно в ваш приезд. Вы промокли и…

— Мы все промокли, но от этого никто еще не растаял. Класс мисс Хитон полностью залит водой. То же самое в других классах?

— Наверное, да, — кивнула миссис Мэддокс. — Это новая противопожарная система. Мы установили ее только в этом году по рекомендации школьного совета, но уже успели убедиться, что она работает даже лучше, чем мы рассчитывали.

— Пусть уж пострадает мебель, чем ученики, — заметила Джеслин, забирая из рук Шарифа свой портфель. — За лето все можно исправить.

— Вы готовы поработать в свой отпуск, мисс Хитон? — осведомилась миссис Мэддокс. — Я думаю, нам бы понадобился кто-нибудь, кто бы следил за выполнением работ.

— Насколько я понял, у мисс Хитон есть планы на лето, — заметил Шариф и повернулся к Джеслин: — Я провожу тебя до машины.

— У меня нет машины. Я доберусь на такси.

— Но ведь у тебя есть права, — нахмурился он.

— Иметь свою машину — удовольствие дорогое и хлопотное. Я предпочитаю ездить на такси.

Джеслин любила страну, ставшую ей второй родиной. Может, Шарджа и не сравнится с Дубаи и его бурным ритмом жизни, возвышающимися небоскребами и островным раем, созданным человеческими руками, зато ему было присуще очарование небольшого, уютного городка. Джеслин любила гулять пешком по его бульварам в тени пальм или просто любоваться из окна такси красивыми историческими зданиями в центре.

— Тогда я отвезу тебя. — Шариф кивнул в сторону своей охраны, давая понять, что готов ехать.

Джеслин уже заметила лимузин и стоящие рядом с ним две черные машины, но покачала головой.

— Спасибо, но я поеду на такси. До свидания, Шариф. Мне пора, иначе из-за нашего бесполезного препирательства я опоздаю на самолет.

Она уходит.

Она снова от меня уходит.

Тело Шарифа напряженно застыло.

— И все же я отвезу тебя домой, — его губы сложились в улыбку, в которой было очень мало от цивилизованного человека.

Джеслин в упор посмотрела на него своими карими глазами, сверкающими от раздражения. Ее чувственный алый рот превратился в узкую полоску. Она чуть подалась к нему навстречу и тихо, чтобы только он мог ее слышать, отчетливо произнесла:

— Я не работаю на тебя, шейх Фер, и я не твоя подданная. У меня есть свобода выбора, и я буду делать то, что нравится мне.

Шариф нахмурился. Ему так давно никто не перечил, причем в столь категоричной форме, что он забыл, что такое вообще возможно. Его взгляд заскользил по нежному овалу ее лица, обрамленного темными волосами, маленькому, но решительному подбородку, который, с каким-то удивлением отметил про себя Шариф, раньше не казался ему столь решительным, даже упрямым.

…Он познакомился с ней в госпитале. Тогда Джеслин была вся перебинтована и убита горем, болезненно переживая потерю погибших в автокатастрофе его сестер, а затем, рядом с ним, потихоньку расцветала, пока он совсем не потерял голову от ее юной красоты.

Сейчас перед ним была совсем другая, повзрослевшая Джеслин.

— Я неприятен тебе, — с удивлением сказал Шариф, обуреваемый противоречивыми чувствами.

С одной стороны, его разозлило проявленное ею безразличие не только к его предложению, но и к нему самому, с другой — он был заинтригован произошедшей с ней переменой, гадая, что послужило тому причиной. За последние десять лет, проведенных в условиях мира и процветания небольшого государства на Среднем Востоке, правителем которого он являлся, редко случалось так, чтобы что-то могло заинтересовать его, тем более заинтриговать.

— Я бы сказала немного иначе. Я не доверяю тебе.

Он искренне изумился:

— Но почему?

Джеслин перебросила блейзер, с которого по-прежнему стекала вода, с одной руки на другую.

— Возможно, потому, что ты больше не Шариф, которого я знала. Сейчас я вижу перед собой шейха Фера. В нем очень мало от прежнего принца.

— Джеслин, — голос Шарифа неожиданно дрогнул, — я и не догадывался, что мог нечаянно чем-то тебя задеть. Я пришел просить тебя о помощи. Может, позволишь мне хотя бы все тебе объяснить?

— Сегодня вечером у меня самолет, и я хочу на него успеть.

— Но сначала ты меня выслушаешь? — сразу отреагировал Шариф, заметив перемену в ее голосе.

— Я не должна опоздать на самолет, — повторила она.

— Ты не опоздаешь, — убежденно сказал он. А пока позволь отвезти тебя домой.