Там, где кончается река - Чарлз Мартин

Внизу слышались шаги, поэтому я пересек спальню, затворил дверь и вернулся к постели. Сев рядом с Эбби, укрыл ей ноги одеялом и облокотился на изголовье. Она шепнула:

— Я долго спала?

Я молча пожал плечами.

— Целый день?

— Почти.

С болью мы справлялись при помощи лекарств, но их расслабляющие свойства повергали нас в растерянность. Эбби могла часами лежать без движения, в то время как в ее организме шла битва, за которой я лишь беспомощно наблюдал. По каким-то неведомым нам причинам она порой переживала минуты — иногда даже дни — полнейшей ясности: боль отступала, и Эбби чувствовала себя абсолютно здоровой. Потом, без всякого предупреждения, болезнь возвращалась, и Эбби снова начинала бороться. Вот когда я постиг разницу между усталостью и изнеможением. От первого можно избавиться при помощи сна, но против второго сон бессилен. Эбби принюхалась, уловив легкий запах лосьона после бритья. Я распахнул окно. Эбби приподняла бровь.

— Он здесь был?

Я смотрел на реку.

— Да.

— И как?..

— Как всегда.

— Уже неплохо. Что на этот раз?

— Он, — я изобразил пальцами в воздухе кавычки, — тебя «забирает».

Эбби села.

— Куда?

Снова кавычки в воздухе.

— «Домой».

Ока покачала головой и глубоко вздохнула, отчего щеки у нее надулись, как у рыбы.

— Он снова переживает то, что было с мамой.

Я пожал плечами.

— И как ты выкрутился?

— Никак. Он победил.

— И?..

— Утром он собирается прислать людей, которые тебя… перевезут.

— Звучит так, будто он собирается вынести мусор. — Эбби указала на телефон: — Дай сюда. Мне плевать, даже если он в четырех шагах от президентского кресла.

— Милая, я не позволю тебя забрать. — Я сколупнул с подоконника кусочек краски.

Эбби прислушалась к шагам внизу.

— Сиделки сменились?

Я кивнул, наблюдая, как по реке медленно ползет баржа.

— Только не говори, что он и их обработал.

— Ну да. И так запросто. Объяснил, что с ними будет, если не послушаются. Восхитительно, как он всучивает тебе то, что, по его мнению, нужно, и все это якобы в твоих же интересах. — Я покачал головой. — Сплошные манипуляции.

Эбби зацепилась за меня ногой и приподнялась, точно при помощи рычага, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Вместо округлых форм — костлявые коленки и лодыжки как палочки. Кости бедер, некогда напоминавших восхитительный изгиб песочных часов, теперь выпирали из-под ночной рубашки, которая свободно болталась на плечах. За четыре года кожа у Эбби сделалась почти прозрачной, словно выцветший на солнце холст. На ключицах она обвисала, точно платье на вешалке.

Шаги внизу затихли. Эбби посмотрела в пол.

— Они хорошие люди. Делают это каждый день.

Кровать была старая, красного дерева, с четырьмя столбиками и пологом — о такой мечтает каждая южанка. Она возвышалась на метр над землей, так что взбираться приходилось по лесенке. — И да хранит Господь того, кто свалится ночью! В ней были два преимущества: во-первых, тут спала Эбби, а во-вторых, если я ложился на бок, то мог смотреть поверх подоконника и любоваться видом на чарлстонскую гавань.

Эбби смотрела в окно, за которым расстилался целый мир. Над водой блестели красные и зеленые огни. Она взяла меня за руку.

— Как там?..

Я развязал платок у нее на голове, и он упал с плеч.

— Прекрасно.

Эбби перекатилась ко мне, положила голову на грудь и запустила пальцы в расстегнутый ворот рубашки.

— Тебе нужно побывать у психолога.

— Очень смешно. Твой отец только что сказал то же самое. — Я смотрел на реку, машинально касаясь пальцем уха и шеи Эбби. По каналу плыла рыбачья лодка. — Точнее, он твердит это уже четырнадцать лет.

— На этот раз, полагаю, стоит прислушаться. Кормовой фонарь лодки медленно покачивался, когда она встречала волну, отчего казалось, что лодка летит, не касаясь поверхности.

Глаза у Эбби запали, веки потускнели.

— Пообещай мне кое-что, — прошептала она.

— Я уже обещал.

— Я серьезно.

— Хорошо, но только если это не касается твоего отца.

Она выдернула волосок у меня на груди.

— Эй, их здесь не так уж много!

Пальцы у Эбби длинные. Теперь, когда она похудела, они казались еще длиннее.

— Ты закончил? — Она погладила меня по груди. — А то я вижу еще один.

Такова Эбби. Потеряла тринадцать килограммов, но по-прежнему способна шутить. Я к этому привык. Палец, уставленный мне в лицо, символизировал силу и бодрость духа, а также «Я люблю тебя больше всех на свете».

Эбби почесала мою грудь и кивнула в сторону отцовской фотографии.

— Как считаешь, вы когда-нибудь сумеете поговорить?

Я уставился на снимок. Мы сделали его в прошлом году на Пасху, когда сенатор спускал на воду свое новое приобретение — яхту. Он стоял, держа за горлышко бутылку шампанского, и морской бриз играл с его седыми волосами. В других обстоятельствах он бы, возможно, мне понравился. Не исключено, что и я бы ему понравился.

— Не сомневаюсь, он охотно со мной побеседует.

— Вы похожи сильнее, чем вам кажется.

— Прошу тебя…

— Я серьезно.

Эбби права.

— Он меня раздражает.

— Ну да, меня тоже, но все-таки он мой отец.

Мы лежали в темноте, прислушиваясь к шагам незваных гостей внизу.

— Наверное, — сказал я, глядя в пол, откуда доносились звуки, — можно было придумать название получше, чем «хоспис».

— Зачем?

— Это звучит так… — Я не договорил. Мы оба помолчали.

— Радди звонил?

Я кивнул.

— Все трое?

Я снова кивнул.

— Никаких вариантов?

Я помотал головой.

— А тот тип из Гарварда?

— Мы разговаривали вчера. Они начнут исследования лишь через пару месяцев.

— А Слоун-Кеттеринг?

— Нет.

— А веб-сайт?

Два года назад мы запустили сайт для людей, которые столкнулись с теми же проблемами, что Эбби. Он стал настоящим кладезем информации. Мы оттуда многое почерпнули. В частности, познакомились с людьми, которые могли свести нас со специалистами. Отличный ресурс.