Яблоко Евы - Пегги Морленд

У двери в комнату для посетителей он остановился. Сухо улыбнувшись, она сказала:

— Спасибо, доктор, за эскорт. Да, кстати… — тут она понизила голос, — постарайтесь поймать «мячик» как следует, иначе будете иметь дело со мной.

С этими словами она вошла в комнату для посетителей, оставив озадаченного доктора в дверях.

— Как у нас со скидкой? — спросил Джек.

Рэнд усмехнулся и, стянув хирургические перчатки, похлопал Джека по спине.

— Как всегда, хочешь что-то выгадать, Брэннан? — И, покачав головой, добавил: — Прости, приятель, дружба дружбой, а платить придется, на этот раз даже вдвойне.

Рэнд взглянул поверх плеч Джека на двух краснолицых малюток в объятиях Мелинды. Хотя он уже девять лет был акушером, его всегда поражало, когда вместо ожидаемого одного младенца появлялись двое. Если бы своевременно сделали ультразвуковое обследование, то о двойняшках было бы уже известно, но никто об этом не подумал. Да и Мелинда не пошла бы на такое обследование. Ей хотелось, чтобы все шло естественным путем, с чем он также был согласен, незачем подвергать здоровье матери и ребенка ненужному риску.

Рэнд дотронулся до маленького кулачка, и крошечные пальчики схватили его за палец. Хотя он почти ежедневно наблюдал за появлением человека на свет, это чудо никогда не переставало его волновать. Ради этого чуда стоило учиться долгие годы и потом напряженно работать.

Сознавая, что он сентиментален, Рэнд покачал головой и отнял у малютки свой палец. Его труд на этот раз был завершен.

Мелинда взглянула на мужа:

— Джек, а где Сесил? У нее, по-моему, от волнения крыша поехала.

Посмотрев на Джека, Рэнд заметил его нерешительность. Новоиспеченные отцы редко хотят покидать, даже ненадолго, своих жен и новорожденных. И хотя у Джека было четверо сыновей от первой жены, Рэнд понимал, что это особый случай, все как в первый раз. Он похлопал друга по плечу и предложил:

— Я сам сообщу ей новость. А ты оставайся здесь с пополнением семейства Брэннан.

Мелинда улыбнулась:

— Спасибо, Рэнд, и приготовься подхватить ее на руки. Сесил может упасть в обморок, когда ты сообщишь ей, что у меня двойня.

Пожалуй, ее подхватишь, ухмылялся Рэнд, выходя из родильного отделения и направляясь через холл в комнату для посетителей. Слова Мелинды напомнили ему, как ее подруга рассердилась, услышав его шутку о бейсбольных перчатках. Это была старая больничная шутка, но Сесил даже не улыбнулась.

Поскольку отношение этой женщины к нему явно не отличалось дружелюбием, Рэнд решил, что, если она упадет в обморок, пусть валится себе на пол, а там поглядим.

Еще не дойдя до двери, за которой находилась Сесил, он услышал ее сердитый голос и приостановился.

— Я ничего не знаю! — говорила она с раздражением. — Битый час мечусь в этой идиотской комнате из угла в угол — и ни слова о родах.

Потом наступило молчание, ей никто не отвечал. Рэнд заглянул в приоткрытую дверь. Сесил, сидя к нему спиной, держала телефонную трубку в одной руке, другой крутила прядь волос и, судя по тому, что носок ее туфли то появлялся, то исчезал, нервно покачивала ногой. Кроме нее, в комнате никого не было.

— Я лично думаю, что врач какой-то слабоумный; совершенно не могу понять, почему Мелинда выбрала именно его.

Опять наступила тишина, пока она слушала ответ. Слабоумный? Ничего себе! Сжав губы, Рэнд прислонился к дверному косяку. Когда он увидел Сесил первый раз, его внимание было сосредоточено на роженице. Теперь же, когда с Мелиндой и двойняшками все в порядке, он позволил себе взглянуть на Сесил глазами мужчины.

Сидевшая перед ним женщина представляла собой комок нервов, упакованный в весьма соблазнительную оболочку. Наблюдая за покачиванием ее ноги, он вытянул шею, чтобы получше рассмотреть изгиб колена, чуть прикрытого краем юбки. Затем остановил свой взгляд на груди, обтянутой шелковой блузкой с глубоким вырезом, потом поднял глаза выше, где тонкие пальцы нервно ворошили волосы. Исходившая от нее аура говорила о том, что эта женщина весьма сексуальна.

— Мне нет дела, что он принимал других детей Джека! — сказала между тем Сесил и встала со стула. — По мне, так это нахальный, безответственный и слабоумный тип, к тому же… — она зажала телефонный провод в руке и обернулась, — он… — Тут она увидела Рэнда и замолчала. Лицо побледнело и стало таким же белым, как стена за ее спиной, трубка выпала из рук. — Ну что? — пролепетала она.

Вспомнив, о чем говорила Мелинда, Рэнд быстро пересек комнату, поднял телефонную трубку, затем, взяв Сесил за локоть, усадил ее снова на стул. Сесил не сводила с него глаз, а женский голос кричал из трубки:

— Сесил! Сесил! Что происходит?

Услышав тревогу в голосе женщины, Рэнд взял трубку.

— Говорит доктор Кёрси. Чем могу помочь? — Он улыбнулся, узнав голос секретарши Джека, и сел на стул рядом с Сесил. — Привет, Лиз, сколько лет, сколько зим?! — Глядя на Сесил, он слушал ответ Лиз. — Нет, все хорошо. И мать, и малютки чувствуют себя отлично.

Услышав слово «малютка» во множественном числе, Сесил побледнела еще больше. Решив, что она теряет сознание, Рэнд положил руку ей на затылок и наклонил голову, пока она не коснулась колен.

— Да, — ответил он в трубку, — ты правильно поняла: у нее двойня.

— Двойня? — повторила Сесил, уткнувшись головой в колени. — Вы говорите, двойня?

Не дождавшись ответа, она заерзала на стуле под тяжестью его руки, но он продолжал удерживать ее в этом положении, не прерывая своего разговора с Лиз:

— Девочки. Мальчишки Джека будут в восторге. Они хотели сестренку, а тут сразу две. — Рэнд снова усмехнулся. — Да, Лиз, я передам привет. Подожди минуточку, — добавил он, прежде чем положить трубку. — Подари своему боссу сигары в розовой обертке, а не в голубой. Это я к тому, что Джек, кажется, ожидал еще одного пацана.

Смеясь, он положил трубку, продолжая наклонять Сесил голову. Хоть ростом она и невысокая, однако сильна, как буйволица, и суматошна, как мокрая курица, подумал Рэнд и не решился ее отпустить.

Наклонившись, он заглянул ей в лицо. Его встретил взгляд глаз, голубых как у новорожденного младенца, на щеках ее рдел гневный румянец, а губы были сердито сжаты. Волосы, рассыпавшись, свисали вниз, а на шее вздулись жилы.

Она не показалась Рэнду изнеженной красавицей, которая падает в обморок из-за пустяка, скорее походила на борца-спортсмена и наверняка была очень сильной, если судить по тому, с каким трудом он удерживал ее в согнутом положении.

— Вам стало лучше?

— Мне бы стало лучше, если б вы меня отпустили, — процедила она сквозь зубы, вскинув на Рэнда убийственный взгляд.

Шестое чувство подсказало ему, что не стоит отпускать ее теперь просто так: с женщиной такого темперамента шутки плохи. Он раскусил ее натуру, когда она схватила его за халат и когда угрожала, что придется ему иметь дело с ней, если события будут развиваться не по ее сценарию.