Другая женщина - Джун Боултон

Джей, потирая виски, в которых пульсировала, усиливаясь, боль, медленно повернул голову и взглянул другу в глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Дураку понятно, что ее россказни о тоске и утешении — сплошное вранье, — пояснил Рипли. — Сам ведь говорил: она была в одном халатике, в котором ты заставал ее, лишь когда приходил без предупреждения. И потом, они забавлялись на полу. Явно перебрались туда в разгаре любовной игры. Шарлотта врет тебе, не сомневайся.

Джей задумался, в который раз возвращаясь мыслями в гостиную любимой. Бывшей любимой… Или? Осталась ли Шарлотта по-прежнему ему дорога? Мог ли он заставить себя раз и навсегда забыть о волшебных ночах с ней, о бесконечных беседах во время прогулок, о сказочной поездке на Корфу? Вычеркнуть из сердца все самое дорогое, лучшее, что ему довелось пережить? Он пока не знал. Точнее, сильно в этом сомневался. Поэтому бесконечно страдал.

— А где они познакомились, ну, Шарлотта и Кларк? — спросил Рипли.

— Гм… — Джей почесал затылок, напрягая память. — Мы случайно встретились пару раз… по-моему, в каком-то ресторане… А еще на той выставке месяц назад. Я как раз купил Шарлотте вазу…

Рипли криво улыбнулся.

— Какое совпадение! Интересно, что Шарлотта сказала бы тебе, если бы сегодня ты их не застукал?

— Сказала бы насчет чего? — Джей нахмурился.

— Насчет вазы, конечно. Об остальном ты ни за что не догадался бы…

— Эй-эй! Давай-ка без насмешек! — вскипел Джей. В висках застучало сильнее, и, поморщившись, он опять схватился за голову.

Друг примирительно поднял руки.

— Ладно-ладно. Успокойся… Слушай, ты стал ужасно раздражительным. Такое ощущение, будто Джея Уоддингтона, нашего Железного детектива, взяли и подменили. Может, попросишь недельку отпуска и махнешь куда-нибудь отдохнуть, а? Приведешь в порядок мысли и чувства? На самом-то деле не из какого ты не из железа, из крови и плоти, как все мы.

— Не знаю, — проворчал Джей.

— Чем бы ваша с Шарлоттой история ни закончилась, в любом случае будет лучше, если ты примешь решение на трезвую голову.

— Думаешь, еще не все потеряно? — спросил Джей, и в его глазах вспыхнула искра надежды.

— Ну, это уж вы сами решите. — Рипли отпил из бокала еще пива. — По большому счету всем нам свойственно ошибаться. Сам, бывает, выкинешь номер, особенно в отношениях с родными, любимыми, а потом места себе не находишь, стыдишься, мечтаешь все вернуть назад… — Он отвел взгляд в сторону и прищурился, словно вспомнив о каком-то из своих «номеров».

Джей едва усмирил порыв схватить его за руку и рассыпаться в благодарностях. От мучительного желания поверить в возможность воскрешения их с Шарлоттой любви его сердце рвалось на части. Рип верно сказал: ошибаться свойственно всем. Всем без исключения. Главное, чтобы тебя поняли, дали возможность исправиться…

Смогу ли я простить ее? — подумал Джей в лихорадочном волнении. Найду ли в себе силы? Как правильнее поступить? Точка ведь еще не поставлена…

— Хотя, будь я на твоем месте… — начал Рипли, но вдруг замолчал.

— Что? Что сделал бы ты, окажись на моем месте? — Джей впился в напарника горящим взглядом. Ему казалось, что от ответа Рипа зависит его жизнь, с Шарлоттой или без нее, в радости или в бесконечной тоске.

Рипли всмотрелся в лицо Джея с тревогой.

— Ты уверен, что здоров, а, дружище? У тебя глаза красные, лицо горит. Послушай моего совета: возьми отпуск, отдохни. С грабителями мы и без тебя разберемся.

Это дело будоражило всю Америку. В течение трех месяцев группа преступников — возможно, одна или же несколько — грабила то на Западе, то на Востоке страны страховые компании и банки. Злодеи проворачивали операцию за операцией настолько четко и гладко, что даже подключившиеся к расследованию специалисты из ФБР до сих пор не могли приложить ума, где преступников искать, чего от них ожидать.

В Вашингтоне три с половиной недели назад они ограбили Экспортно-импортный банк США. И бесследно исчезли, словно испарились. А вновь дали о себе знать полмесяца спустя в Сейлеме, что в штате Орегон. Именно оттуда и прилетел сегодня Джей.

Ограбления отличались любопытной особенностью: преступники до сих пор не убили ни одного заложника, никому не причинили ни малейшей боли. Обращались с жертвами вежливо, даже бережно. ФБР и полиция ломали голову, с чего бы это, и боялись, как бы поведение бандитов не изменилось, как бы не пострадали люди…

Джей, помолчав, усмехнулся.

— Говоришь, разберетесь с грабителями и без меня? Был бы искренне рад. Только некрасиво это… смываться в отпуск, когда кругом такое творится.

— Красиво — некрасиво! Ты совсем вымотался! — Рипли допил пиво и поставил пустой бокал на стол. — Какой в тебе толк, если ты в горячке? Расслабься, забудь обо всем, проветри мозги…

— Подожди-подожди, — спохватился Джей. — Ты так и не ответил на мой вопрос.

— На какой?

— Как на моем месте поступил бы ты?

— Завтра же с утра позвонил бы в управление и… — убедительно начал Рипли.

— Я не об этом, — перебил его Джей.

Рипли мгновенно все понял, но притворился, что это не так. Совать нос в личные дела друзей было не в его правилах. И давать советы тоже. Он давно понял, что в чужих, да и в собственных любовных историях никогда не угадаешь, что правильно, что ошибочно. И потом, каждому в жизни требовалось свое: одним спокойствие и стабильность, другим накал страстей, третьим постоянные перемены.

— Я о Шарлотте, — пояснил Джей. — Ты смог бы закрыть на такое глаза?

— А-а, о Шарлотте, — пробормотал Рипли, выигрывая время. — Послушай, в сердечных делах я не большой специалист. Но измену вряд ли простил бы… Наверное, потому, что слишком самолюбивый. Некоторым и не такое удается забыть. И они продолжают жить с той женщиной, которая изменила. — Он опять похлопал напарника по плечу. — Тебе сейчас главное отдохнуть. Для начала хорошенько выспись. Утром, сам знаешь, препоганейшие неприятности кажутся не настолько уж страшными.

Джей глубоко вздохнул и сделал первый за весь вечер глоток пива. И только сейчас вспомнил, что давным-давно хотел пить.

— Да, ты прав. Хватит распускать нюни, пора брать себя в руки. — В его кармане зазвонил сотовый. Джей машинально достал трубку и поднес к уху. — Уоддингтон.

— Джей, привет, это Хьюстон. Прости, что звоню вечером, мешаю отдыхать.

Патрик Хьюстон. У Джея сдавило сердце. Хьюстон был одним из лучших агентов ФБР. Джею он звонил редко и исключительно по важным делам.

— Патрик, я прекрасно понимаю: что-то опять стряслось, — торопливо произнес Джей, не желая знать, с какой просьбой он вознамерился к нему обратиться. — С удовольствием занялся бы любым расследованием, клянусь, только не сегодня, не сейчас.