Заблудшая душа - Вера и Марина Воробей

Катя решительно не знала, как реагировать на столь неожиданное признание. Чтобы хоть как-то сгладить возникшую неловкость, она начала убирать со стола тарелки. Вероника, которая на самом деле оказалась Клавой, осторожно опустила Мотю на пол и кинулась помогать хозяйке. В полном молчании они сложили посуду в мойку. Повернувшись к гостье спиной, Каркуша включила кран. Тугая струя воды ударила о металлическое дно раковины.

– Давай я вымою, – с готовностью предложила Клава.

– Отдыхай, – не поворачиваясь, бросила Катя.

– Обиделась? – Клава решительно повернула ручку крана и в наступившей тишине пристально посмотрела на Каркушу.

– Да нет, – дернула плечом та, – просто странно как-то… Зачем было врать? Ну и как же мне теперь тебя называть? Клава или Вероника?

– Называй как хочешь, – вяло махнула рукой Вероника-Клава. – Только я свое имя ненавижу, потому и придумываю каждый раз новое…

Каркуша молчала. Промокнув руки кухонным полотенцем, она подошла к окну, присела на край подоконника.

– Это все Паша, – тихо сказала ее гостья. – Вот как бы ты себя чувствовала, если б тебя назвали Клавой? А Пашутке плевать! Да ей на все плевать, кроме своей работы… – С каждой фразой девушка все больше распалялась, теперь в ее голосе слышалось все нарастающее ожесточение: – Она у меня вообще большая оригиналка, «неформатный» человек, как она сама себя называет. Вот и имечко придумала для меня тоже неформатное. Видите ли, мою прабабку так звали!

– А кто она тебе, эта Паша? – робко вклинилась Каркуша, от ее былой обиды и следа не осталось.

– Не догадалась еще? – подняла на нее свои небесно-голубые глаза Клава.

– Мама? – предположила Катя, решив, что имена детям обычно придумывают самые близкие люди.

– Угу, – недовольно буркнула Клава и процедила нараспев: – Ма-ма.

– А почему ее саму так странно зовут? Паша же это мужское имя? – спросила Катя.

– На самом деле ее зовут Прасковьей, но все почему-то называют ее Пашей. В смысле, родственники, друзья, знакомые.

– Понятно… – протянула Каркуша и после паузы спросила: – И ты тоже маму называешь Пашей?

– Ну да, – кивнула Клава. – С детства так привыкла. А ей приятно было. Очень даже. Нас всегда все за сестер принимали…

– Ну, вообще-то Прасковья тоже необычное имя, – как бы вскользь заметила Каркуша.

– Ей нравится, – пожала плечами Клава. – Но даже если б и не нравилось, это же не я ее так назвала! Разве я в чем-то виновата? За что она со мной так поступила?

Каркуша посмотрела на Клаву. Глаза той были на мокром месте.

– Да не расстраивайся ты так из-за ерунды! Очень даже красивое имя и редкое – Клав-ди-я… Нет, серьезно!

Но, посмотрев на гостью, тут же осеклась:

– Ну хорошо, не надо нам никаких Клав. Буду называть тебя Вероникой, договорились?

– Не обязательно Вероникой, – сквозь слезы улыбнулась девушка. – Можешь любое другое имя придумать… Только не Клава.

– Слушай, а зачем же ты тогда призналась? Зачем назвала свое настоящее имя?

– Не знаю, – опустила голову Клава. – Просто почувствовала, что не могу тебя обманывать… Ты ко мне со всей душой… В квартиру привела, накормила, а я…

– Ладно. – Каркуша отделилась от подоконника и подошла к девушке почти вплотную. – Для меня ты останешься Вероникой, и давай считать, что ты мне ни в чем не признавалась.

– Давай, – благодарно улыбнулась Клава, которую мы теперь тоже станем называть Вероникой.

– Вот скотина! – в сердцах воскликнула Каркуша, заглянув под раковину. Там, за деревянной с резной ручкой дверцей стояло мусорное ведро.

– Ты это о ком? – вскинула голову Вероника.

Сейчас девушка снова выглядела потерянной.

– Да братец мой старший, Артем, – раздраженно объяснила Каркуша. – Сегодня была его очередь мусор выбрасывать… Вон, посмотри, ведро переполненное, а мусоропровод у нас сломан… Блин… – Девушка шумно втянула воздух. – То-то я чую вонь какая-то стоит… Чувствуешь?

– Есть немного, – кивнула Вероника. – Теперь чувствую, после того как ты туда заглянула.

– Еще бы! – Каркуша с силой хлопнула дверцей. – Мотина каша протухла. Это все из-за тебя! – принялась она отчитывать ничего не понимающую собаку. – Постоянно выбрасывать приходится! А сухой корм она, видите ли, на дух не переносит… Ну, Артем! Ну, я ему устрою завтра!

– Чего ты так из-за какого-то мусора разволновалась? – искренне удивилась Вероника и предложила: – Давай ведро, я выброшу. Ты только скажи, куда идти…

– Ну вот еще! – обиженно фыркнула Катя. – Не хватало еще, чтобы гости ведра на помойку таскали!

– Да ерунда, – вскочила Вероника и кинулась к раковине. В следующую секунду она уже держала в руках белое пластмассовое ведро. – Куда идти?

– Никуда! – Каркуша попыталась вырвать у Вероники ведро, но девушка с неожиданной силой дернула ручку:

– Я вынесу. Должна же я хоть чем-то отблагодарить тебя за ужин.

– Глупости! – замахала на нее руками Катя. – Тогда вместе пойдем, – сказала она, но, посмотрев на часы, вдруг сокрушенно воскликнула: – Ни фига себе! Мне же еще реферат по истории писать нужно… Как же я забыла? Придется из Нета скачивать, – горестно вздохнула она.

– Вот и занимайся своими делами, – улыбнулась Вероника. – А я прогуляюсь.

– Ну ладно, – сдалась наконец Каркуша. – Короче, выйдешь из подъезда и направо, пройдешь один квартал, снова свернешь направо и там во дворе увидишь баки такие здоровые… Это и будет ближайшая помойка. Только ты ведро-то оставь, не бойся, это прочные пакеты.