Само искушение - Триш Мори

– Ты должна показать Франко виноградники, – сказал Гус, – как только дождь немного утихнет. Пусть посмотрит на наш краснозем, на котором так хорошо растет виноград.

– Дедуль, ты в окно смотрел? По-моему, сегодня неподходящий день для экскурсий, – ответила Холли. Меньше всего ей хотелось оставаться с Франко наедине.

– Ерунда! – Гус посмотрел на гостя. – Франко ни за что не проделал бы такой путь, если бы не желал посмотреть виноградники и винодельню.

– Конечно, – натянуто согласился тот и заставил себя улыбнуться. – Я бы с удовольствием посмотрел все, что можно, пока я здесь.

– Отлично! – Гус торжествующе шлепнул руками по коленям.

У Холли было иное мнение. Их гость явно не рад перспективе гулять под дождем.

– Итак, вам лучше пойти до того, как дождь разыграется с новой силой. Холли найдет вам пальто.

Франко поднялся:

– А после экскурсии, Гус, я предлагаю обсудить детали моего предложения.

Холли резко обернулась к нему:

– А вы времени даром не теряете, да, мистер Четсфилд?

– Пожалуйста, называйте меня по имени. Да, я не люблю тратить время даром. Ни ваше время, ни свое.

На самом деле я уже привез готовый контракт. По телефону я рассказал вашему деду о своем щедром предложении. Могу гарантировать, лучшего предложения вы не получите. Я жду возможности обсудить с вами сделку подробнее.

– И я с нетерпением жду этого, – резко ответил Гус, похожий на нетерпеливого малыша, которому хотелось развернуть самый большой подарок под елкой. – Сожалею, что не могу сопровождать вас, ведь я прикован к этой адской штуковине. Холли, я буду в кабинете, поработаю с документами. Сообщите, когда вернетесь, и мы все вместе обсудим сделку.

Посмотрев на небо, Холли решила, что у них есть десять минут до очередного ливня.

– Вы испортите ваши шикарные ботинки, – предупредила она Франко, надевая старенький дождевик и размышляя, что сапоги Гуса ему не подойдут.

– Никаких проблем, – сказал Франко. – Это всего лишь обувь.

Она улыбнулась, надевая резиновые сапоги до колен.

Так рассуждать может только человек, привыкший покупать обувь ручной работы. Очевидно, денег у Четсфилдов больше, чем здравого смысла.

Шагая по промокшему газону, она засунула руки глубоко в карманы дождевика. Ей не нужно было оглядываться через плечо, чтобы понять, что Франко следует за ней. Она чувствовала его присутствие – ее кожу покалывало от напряжения.

Дед просил ее быть с Франко поласковее. Она не станет рассыпаться перед ним в любезностях, но постарается вести себя вежливо.

– Под виноградники у нас занято около пятидесяти гектаров земли, – начала она, и Франко вдруг посмотрел на Холли иначе.

Улыбаясь, она становилась почти красоткой, когда забывала о своей леденящей настороженности. Ее голубые глаза начинали сверкать. Ее потрясающие голубые глаза…

Холли привела его к старому каменному зданию в окружении огромных эвкалиптов, которые обрамляли вход в винный погреб. Из трубы погреба шел дым. Холли говорила, но Франко не вслушивался в детали. Он скоро уедет, и ему не придется размышлять о виноделии.

Они остановились у клиновидной ямы в грунте – на разрезе был виден краснозем, лежащий на основании из белого известняка. Когда Холли принялась объяснять, что такое краснозем, терпение Франко лопнуло.

– Избавьте меня от этой лекции, – заявил он. – Я знаю, что такое краснозем. – Его мать была итальянкой, а сам он прожил в Италии последнее десятилетие.

– О, извините. Я предполагала, что вы выросли в Англии.

– Так и есть, – сухо сказал Франко, взглянув на массивный сарай за винодельней, подозревая, что дальше они пойдут именно туда, и с нетерпением ожидая, когда все закончится. – Спасибо за экскурсию, мисс Перман. Я думаю, нам пора возвращаться.

Холли моргнула:

– Экскурсия еще не закончена.

– Я бы не хотел заставлять Гуса ждать.

Она резко и разочарованно вздохнула:

– Но вы даже не попробовали вина и не видели винодельню.

– Вино хорошее. В противном случае я не приехал бы сюда с контрактом. Разве вы не понимаете? Сеть отелей «Четсфилд» хочет купить все ваши запасы вина. Что бы вы мне ни показали, наше мнение не изменится. Я предлагаю не терять времени.

Ее голубые глаза холодно и резко сверкнули. Холли взмахнула рукой, показывая на виноградники:

– Я знала, что вам наплевать на экскурсию. Вам и на виноградники наплевать, да? – Она смотрела на него в упор, качая головой и буравя его холодными голубыми глазами.

– Ничего личного. Я приехал сюда как бизнесмен, а не как турист.

– Вы когда-нибудь пробовали наши вина? – спросила Холли.

– Это важно?

– Невероятно! Бьюсь об заклад, вы вообще ничего не знаете о виноделии!

Франко ощетинился. Если бы она только знала! Но он не собирается ни о чем ей говорить.

– О виноделии я немного знаю.

Холли улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. Они были холодными и суровыми.

– Значит, немного, – повторила она, кивая. – Да вы настоящий эксперт! Я полагаю, вы в курсе, что вино бывает белым и красным.

Франко почувствовал, что теряет терпение.

– Я бы так не сказал.

– О да, – произнесла девушка, забыв о вежливости. – Я совсем забыла. На самом деле вино бывает трех видов. В конце концов, вы Четсфилд. Вы не просто родились в роскоши, но и с бокалом игристого вина в руке.

Франко сжал кулаки. Если бы у него в руке сейчас был бокал, он разлетелся бы на мелкие кусочки. Никто и никогда не осмеливался его осуждать, кроме отца, который ясно дал понять, что сын ему не нужен. Тогда Франко бросил Итон и рванул в Италию. Его взбесило, что кто-то решился его осудить, кроме него самого. Он свой собственный жесткий критик.

Поэтому он не позволит этой женщине выставлять его дураком.

Она ничего о нем не знает. Ничего!

Заныл шрам на боку, и Франко снова почувствовал себя виноватым. Он вспомнил, как однажды уехал из Англии и не сумел спасти своего ребенка.

Никки…

Его сердце пронзила боль, резкая и глубокая, как в тот день, десять лет назад.

Черт бы побрал эту Холли!

Она ничего не знает. Но договоренность с Кристосом Гиатракосом не подразумевает, что Франко должен ее воспитывать или что-то ей объяснять. Ему не нужно ее понимание или прощение.

– Сеть отелей «Четсфилд» хочет купить ваши вина, и мы готовы заплатить вам большие деньги за эту привилегию. – Он говорил спокойно и рассудительно. – Мы не просто приобретем ваше вино. Оно будет подаваться только в изысканных барах наших отелей по всему миру. Лучшую сделку вам никто не предложит. Так почему вы, черт побери, даже не пытаетесь меня выслушать?