Дорога соблазнов - Татьяна Герцик

– Да так. Мне столько всякой ерунды наговорили, я теперь без повода на людей кидаюсь. Извините.

Виталий великодушно предложил:

– Поскольку мы здесь все равны, то, может, на «ты» перейдем?

Ася растеряно улыбнулась.

– Можно.

Решив, что процесс знакомства благополучно состоялся, Пал Палыч кивнул и быстро скрылся в коридоре.

Оля отодвинула старенькое кресло поближе к стене, освобождая место. Виталий галантно подвинул к столу еще один стул.

– Садись рядом, Ася. Выпей кофе, пока нас никуда не угнали. И, если можно, расскажи нам, как ты поставила на место этого самого племянничка?

Ася села на расшатанный стул между Виталием и Олей. Покачавшись на нем, кивнула самой себе, будто что-то решив. Отхлебнула кофе из протянутой ей Олей кружки и неохотно ответила:

– Ничего интересного в этом нет. Можно было из этой ситуации выйти корректно.

Сразу поняв, что это не ее слова, Оля уточнила:

– Кто так сказал?

– Да Аркадий Васильевич, наш главный. Конечно, я чересчур вспылила, в этом он прав, но я этих тупых нуворишей терпеть не могу.

– А конкретно как дело было? – Виталий спрашивал так упорно, будто выведывал симптомы редкого заболевания.

– Конкретно было так. Прихожу я в ночную смену, как обычно, к восьми часам. Посещение родственников уже закончено. Но не для всех. В платной палате лежит сестра нашего губернатора, нас особо предупредили, что мы должны ей оказывать повышенное внимание. Ну, да ладно, это ерунда, я всем нашим пациентам оказываю повышенное внимание.

Виталий заинтересовался.

– Ты же хирургическая сестра, какое повышенное внимание?

Ася осуждающе посмотрела на него.

– Ты что, с луны свалился? Среднего медперсонала не хватает так же, как и врачей. Вот мы и пашем на двух ставках. В то дежурство я была в качестве обычной постовой медсестры. Мне кажется, это во всех больницах так.

Виталий извиняющее развел руками.

– В самом деле, я не подумал, у нас так же. Извини. Ну, и что было дальше?

– А дальше меня вызвала эта самая сестренка, мадам Сгущенка.

Ольга не смогла сдержать любопытства.

– Как сгущенка?

– А фамилия у нее Сладкова, и сама она вся такая фальшивая, приторно-сладкая. Потому и Сгущенка.

Виталий уточнил:

– Это ты ее так окрестила?

Ася согласилась, задорно сверкая глазами:

– Не буду отпираться, я. Ну, так вот, звучит зуммер из ее палаты, и в это же время авария, привозят экстренных больных на операцию. Свободных операционных сестер нет, пришлось ассистировать хирургу. В общем, к этой Сгущенке я прибежала только через полчаса. А там ее сыночек сидит с какой-то раскрашенной девицей. Важный такой, наглый, сытый. Ужасно противный, одним словом. И, не слушая меня, давай мне выговаривать, мол, я позорю звание медсестры, я такая-сякая, на больных мне наплевать, и все в таком духе. Я думаю, он перед этой девицей из себя большого начальника корчил.

Оля сочувственно заметила:

– Это ужасно противно, я и сама в таких случаях начинаю хамить.

Виталий скептически оглядел девушек.

– На скорой такое хамло встречается каждую смену. Алкаши, которые с перепою болеют, вообще в выражениях не стесняются. Мы их хамство на телефон записываем. Хоть судом пригрозить можно и в милицию заявление подать. Но я тебя перебил. Что там дальше-то было?

– А дальше я ему ответила о зажравшихся нуворишах и родственничках разного рода непорядочных типов. Ну и пошло-поехало. Тут еще на шум в палату несколько больных заглянуло, давай мои слова комментировать, в общем, настоящее шоу получилось. Этот обиженный малыш на следующий день с утра пораньше заявился и заявление на меня написал. Причем еще и дядюшке нажаловался, тот лично бедному Аркадию Васильевичу звонил. Я ему сочувствую. Он меж двух огней оказался. И меня ему выставлять не хотелось, не такой уж я плохой специалист, и с начальством ссориться не резон. В общем, я тут у вас как бы на исправительных работах. Он мне сказал, что когда все утихнет, он меня обратно возьмет.

– А что с этой мадам Сгущенкой?

– Да ничего. Она ничем таким и не болела. Просто лежала на обследовании. Насколько я знаю, ничего серьезного у нее не нашли.

– Понятно. Значит, дама с претензиями.

Ася покачала головой.

– Да она баба-то ничего. Это ее сыночек копытом землю роет. Может, и в самом деле так мамочку любит, а, может, просто свои возможности демонстрирует. Не знаю. Но что он противный, это точно.

По громкой связи раздался голос Нины:

– Ребята, давайте на вызов. Кто поедет?

Оля растерянно оглянулась, будто надеялась увидеть за своей спиной медсестру.

– У меня опять Валентина с Виктором Егоровичем в гипермаркет умотали. Сказали быстро, а сами уже полчаса ездят.

Виталий встал.

– Ладно, поедем мы. Вот и повод Асе показать себя в деле. Бокс с медикаментами в машине. Готова?

Ася уверенно поднялась.

– Я, как юный пионер, всегда готова.

Они дружно пошли к выходу, шагая в ногу. Оля проводила их взглядом и тихонько вздохнула про себя. Виталий, конечно, очень хороший человек, но вот никаких близких отношений с ним она не хочет. Ну, не лежит у нее к нему душа, что тут поделаешь?

Стукнула входная дверь, и в комнату стремительно заскочила плотная женщина средних лет. В руках у нее было пять пакетов с продуктами. Валентина выглядела несколько неуклюже в зеленой униформе медперсонала, состоящей из куртки с надписью «скорая помощь» и мешковатых брюк, но не обращала внимания на такую ерунду.

– Виталий уехал на вызов вместо нас?

Оля кивнула головой.

– Вот черт! Чуть-чуть не успели! В универсаме очередь на кассе, просто жуть! И это днем! После работы там вообще делать нечего. Ну да ничего, главное, чтобы Пал Палыч не просек.

Валентина принялась торопливо выгружать покупки в холодильник. Потом схватила кружку, налила кипятку, бросила пакетик чая и принялась торопливо пить, смешно причмокивая. Оля, давно привыкшая к ее простоватым манерам, молча смотрела в окно.

Расправившись с чаем, Валентина осведомилась:

– А кто это сидел с Виталием в машине? Кто-то новенький?

– Это Ася Иванова, она будет работать в бригаде с Виталием.

Валентина насторожилась.

– Постоянно? Ох, смотри, окрутит она его, а ты останешься с носом!

Оля с упреком посмотрела на медсестру, вечно сующую нос не в свои дела.

– И замечательно! Ему давно жениться пора!