Дочь Луны - Рут Валентайн

Проводив гостью в кухню, он оставил ее на минуту, чтобы налить воды в кофейник.

— Мне нужно проверить скотину, — сказал он. — Чувствуйте себя как дома, кофе выпейте. Я вернусь, и тогда поужинаем.

— Постойте!

Мик замер у двери, взявшись за ручку, потом обернулся.

— Вы так и не сказали, как вас зовут, — застенчиво сказала она, такая хрупкая и потерянная в его громадной кухне.

Только сейчас Мик понял, до чего же миниатюрна эта женщина. Метр пятьдесят, максимум пятьдесят пять ростом. Она ждала, зябко кутаясь в курточку, и он, помедлив, ответил:

— Я — Мик Пэриш.

— А я — Фэйт Уильямс, — вежливо, как воспитанная школьница, ответила она. — Спасибо, что выручили меня.

— Это мой служебный долг, — коротко бросил он и исчез в темном прямоугольнике двери.

Не вспомнила. Даже имени его не вспомнила. Что ж, может быть, так оно и лучше. Если уж и он не узнал ее сразу, то чего же требовать от нее?..

Вместе с Миком в кухню ворвался холодный воздух.

— Ну и погодка! — сообщил он, стряхивая с плеч и фуражки снег. — Собаку во двор не выгонишь…

Он направился к кофейнику. Секундой позже он уже стоял у стойки с чашкой ароматного напитка в огромных ручищах. Из-под расстегнутой серо-зеленой зимней куртки выглядывала довольно свежая форменная рубашка цвета хаки с серебряной звездой. Глаза Мика волей-неволей остановились на гостье, смиренно сидевшей за столом. Да, все те же сахарно-белые волосы, только на этот раз взбитые в волну кудрей, мягко падающую на плечи.

И лицо — то же самое, нежно очерченное, разве что возле губ залегла жесткая складка, а в глазах появилась усталость. Да, потрепала тебя жизнь, подумал Мик, торопливо отводя взгляд от ее нежно-розовых, чуть припухлых губ.

И тут в нем что-то оборвалось, и он замер с чашкой в руке, до неприличия откровенно уставившись на нее: женщина была беременна! Месяце на пятом, если судить на первый взгляд; может, даже на шестом. Мик сам поразился своей реакции — его словно обожгло изнутри. Он перевел взгляд на бедное лицо.

— Миссис Уильямс, — сказал он, вновь обретя дар речи. — Вы не хотите мне рассказать, что вообще с вами случилось?

Руки гостьи судорожно сжали чашку с кофе, до которого она даже не дотронулась. Не женщина, а комок нервов. Прошло секунд десять, прежде чем она ответила, по-прежнему не поднимая глаз:

— Вы о чем?..

Фыркнув, Мик глотнул кофе.

— Беременные женщины не несутся ночью в гололед на бешеной скорости неизвестно куда…

Женщина прикусила губу.

— А почему бы и нет?

Уймись, Мик, — предостерег он себя. Если не прекратишь расспросы, то, чего доброго, получишь ответ. Не взваливай на себя чужие проблемы. Хватит разыгрывать спасателя заблудших душ, тем более что она ни о чем тебя не просит, и даже, пожалуй, твоего участия и твоей помощи боится больше всего на свете.

— Видите ли, — услышал он вдруг свой собственный голос, — обычно беременные женщины озабочены тем, чтобы иметь возможность в любую минуту вызвать врача или позвать кого-нибудь на помощь. Что, ваш муж приедет через день или два?

Мик успел заметить, что на пальце Фэйт нет обручального кольца, но это еще ни о чем не говорило. Вглядевшись, он увидел еле заметный след на пальце — явное напоминание о недавно снятом кольце. Развод, так, вероятно, надо понимать.

Фэйт побледнела еще больше: лицо ее приобрело пепельный оттенок. Что за ерунда? — невольно спросил себя Мик. От невинного вопроса она приходит в ужас, как от сообщения об атомной бомбардировке.

— Извините, но мне кажется, вас это не должно касаться, — еле слышно ответила она, поднимая на него глаза.

— Боюсь, что должно, — сухо возразил Мик. — Хочу я того или нет, но отныне вы будете моей ближайшей соседкой, а я соответственно — вашим единственным на несколько десятков миль соседом. Если что-то стрясется, это неизбежно затронет и меня, миссис Уильямс. Вы что, собираетесь жить одна?

— Да.

— A-а, черт! — пробормотал Мик и вздохнул. — Разговорчик у нас, однако, получается… А больше вы ни о чем не хотите мне сообщить?

— Сообщить?..

— Да, сообщить. Например, где папаша вашего будущего ребенка? Знает ли он о предстоящем рождении младенца? Стоит ли ждать его появления и неприятных разборок, или же он дал деру, и в ближайшие лет сто можно не бояться, что он здесь объявится?

— Но это не должно вас беспокоить, — запротестовала Фэйт. — Я не стану вас тревожить. Ни вас, ни кого-либо другого.

— Не все в нашей воле, мэм.

Все же лучше сразу расставить все точки над «і», подумал Мик. Может быть, эта дамочка придет в себя, быстренько упакует чемоданы и поспешит обратно в солнечный Техас?.. Выдвинув из-под стола табурет, Мик уселся, приготовившись к нудной, но, кажется, неизбежной и необходимой беседе.

— Поймите, — сказал он, от дома Монроузов до ближайшего населенного пункта тридцать шесть миль. А до единственного соседа, то бишь меня, четыре с половиной мили, если по дороге. Еще дальше, в десяти и двенадцати милях отсюда, проживают семейства Лэйердов и Уайетов. Если с вами произойдет что-нибудь более серьезное, чем приступ головной боли, звонить за помощью придется соседу. Такой тут порядок. Он не нами заведен, и не нам его отменять, вы согласны?

Мик поглядел на нее, и Фэйт, поколебавшись, кивнула.

— Так вот, вам придется несколько дней пожить у меня. Пока к вашему дому не будет подключено электричество, пока не будет заполнен резервуар с пропаном, пока у вас не установлен телефон, снятый после смерти прежнего хозяина. Не может быть и речи о том, чтобы я разрешил вам оставаться одной в нетопленом доме, не имеющем никакой связи с внешним миром. Если у вас было такое намерение — выбросьте его из головы. К тому же мой служебный долг заботиться о благополучии и безопасности всех обитателей этого округа, и с того момента, как вы вошли в их число, ваше благополучие и безопасность — моя забота. Я доходчиво объясняю?

Фэйт еле заметно кивнула:

— Я не стану доставлять вам неприятности, обещаю. Я бы вообще не хотела, чтобы кто-то из-за меня беспокоился.

Было в ее ответе что-то такое, от чего Мик лишь тяжело вздохнул. Ясности не прибавилось, наоборот, им все больше овладевала тревога. Что-то здесь было нечисто, и готовность, с которой Фэйт соглашалась с ним, угнетала и ставила в тупик.

Мик решил, что пора заняться ужином. В конце концов, за эти десять минут он наговорил больше, чем за целую неделю службы. Да и не в его правилах давать людям советы, пусть каждый для себя все решает сам. Но, поднявшись, он увидел ее скорбно опущенную голову, и его словно молнией ударило.

— Вы от кого-то бежите. От кого? — Фэйт дернулась, как от удара, и беззвучно зашевелила губами. — Ну же, мисс Уильямс! От кого вы спасаетесь бегством?