Ты не уйдешь! - Джейн Донелли

Свое не лишенное ехидства замечание Велла сопроводил пристальным взглядом, окинув Сару с головы до ног. Она даже не сообразила, что невольно прикрыла руками грудь, словно была обнажена, хотя платье надежно ее прикрывало.

Конечно, она выглядит здоровой, потому что здорова. У нее крепкое, стройное тело и здоровый цвет лица, хотя сейчас, под пристальным взглядом Макса, румянец стал горячечным.

— Как же случилось, что выносливость подвела тебя на этот раз? — спросил он.

— Я практически не спала прошлой ночью, — сердито ответила Сара.

Только произнеся эти слова, она осознала их двусмысленность. Подтверждением стала и насмешливая улыбка Макса.

— Мои поздравления. Он сопровождает тебя на балу? — От этих слов щеки Сары стали еще пунцовее.

— Прошлую ночь мне не давали спать четырехлетние двойняшки.

— Твои? — вскинул брови Велла.

По сути, он ничего не знал о ней — просто рыжая репортерша из «Кроникл». За последние годы у них произошло несколько стычек. Один раз ее газета была вынуждена публично извиниться перед ним, когда Сара допустила ошибку, неверно процитировав его высказывание. Но Макс никогда не проявлял к ней личного интереса. Она могла быть замужем или матерью-одиночкой...

— Это дети моей сестры, — сказала Сара. — Они ночевали у меня и умудрились съесть полфунта шоколада.

— Да, видимо, нянька ты такая же, как и репортер.

Сара гордилась своим профессионализмом и добросовестностью, а та ошибка случилась несколько лет назад. Поэтому она возмутилась:

— Откуда вы можете знать, какая я нянька? Я не разрешала им есть столько шоколада. Они нашли его уже после того, как я уложила их спать.

Ее сестра Бет к тому времени крепко спала на маленькой кровати в комнате для гостей, приняв таблетку снотворного. Она появилась на кухне только утром, когда Сара заваривала чай.

Сара сказала ей, что дети провели беспокойную ночь и теперь спят, на что Бет ответила:

— Как бы то ни было, Сара, мы должны ехать. Я заранее знаю все, что ты хочешь мне сказать, и будешь абсолютно права, но тут уж ничего не поделать — я не могу не любить его...

Сара и не ожидала ничего другого. Видимо, «не могу не любить его» — проклятие всех женщин из рода Солуэй. Нет, не Сары, но ее сестры и матери уж точно.

Сара опустила голову, пытаясь надеть вторую туфлю, и волосы прикрыли ей глаза, поэтому Макс Велла не мог видеть тень, набежавшую на ее лицо. Вдруг он сказал:

— Ты не закончила историю о том, как имела неосторожность снять туфли в кинотеатре.

Сара посмотрела на него снизу вверх и не смогла сдержать улыбку.

— Мне удалось надеть их снова. Это было нелегко, но я доковыляла до дома, сорвав злость на своем спутнике. Больше он не приглашал меня на свидание никогда.

— А ты его?

Сара скорчила выразительную гримасу.

— Если его разозлила такая ерунда, то у наших отношений не было будущего.

— А ты не из тех, кто любит доставлять проблемы?

— Не из тех. У меня очень мягкий и покладистый характер.

— Гм... Это несколько противоречит моему впечатлению.

— Странно. — Сара бросила на него взгляд оскорбленной невинности. — Хотя, может, вы будите во мне все самое худшее.

Макс разразился смехом, искренним и заразительным. Сегодня вечером Саре нравился его смех. А еще нравилось, как спадает на его лоб прядь темных вьющихся волос. В безупречно сшитом вечернем костюме, белой шелковой рубашке и черной бабочке Макс выглядел настоящим хозяином этого роскошного дома. Но Сара слышала, что начинал он с палатки на рынке и смог вознестись так высоко благодаря своему дьявольскому везению.

— Ведь вы начинали с торговли на рынке, да? — выпалила она. Оказывается, надежда взять-таки интервью еще не окончательно покинула ее.

— Это было в другой жизни, — ответил Макс.

— Мне бы хотелось услышать подробности.

— Не сомневаюсь.

У нее наверняка больше не будет такого шанса. Набрав в грудь побольше воздуха, Сара спросила:

— Ведь вас не оскорбила моя просьба? Для меня это было бы настоящей сенсацией, а вам, я уверена, нечего скрывать.

Хотя Сара была уверена как раз в обратном: ему есть что скрывать и он никогда не разоткровенничается перед репортером. Но ее редактор обрадуется любой занимательной информации о местном Мидасе — магнате, который никогда не дает интервью. Ходил слух, что он родился в цыганской семье, — вот с этого и можно было бы начать интервью.

— Да ты шантажистка, — сказал Велла.

Она подслушала, как он проворачивает свои делишки, и теперь он наверняка решил, что ей пришло в голову использовать это как «средство убеждения». Но чувствовалось, что ситуация забавляет его, и Сара, удивляясь собственному нахальству, сказала:

— Вполне возможно.

— Придется это учесть.

Неужели он действительно собирается дать ей какую-нибудь информацию для публикации? Похоже, для Сары этот день, начавшийся столь паршиво, может в конце концов стать удачным.

— А теперь расскажи мне о себе, — попросил Макс.

Откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, он пристально смотрел на нее из-под прикрытых век. Под его взглядом ей захотелось подняться с низенькой скамеечки и пересесть в кресло. Не очень приятно сидеть как бы у его ног. Макса же, похоже, такая мизансцена устраивала, и он приготовился слушать ее рассказ. Сара пришла в замешательство: она еще никогда не встречала такого непростого человека, поэтому не знала, что же из ее жизни ему может быть интересно.

— Ты работала еще где-нибудь, кроме «Кроникл»? — пришел Макс на помощь.

— Я начала там стажером и, закончив обучение, была включена в штат.

— Так просто? И никакого стремления продвигаться вперед?

Видимо, сам Макс всегда стремился к успеху. Ему трудно было представить себе, что кто-то может работать из года в год на одном месте и довольствоваться этим. А Сара работала в «Кроникл» уже четыре года.

Он заставил ее почувствовать себя какой-то размазней, поэтому она с вызовом сказала:

— Конечно, я не лишена амбиций. И вовсе не собираюсь работать в «Кроникл» до самой пенсии.

Дверь открылась снова, и в комнату ворвались голоса и звуки музыки. Макс поднялся.

— Чем могу служить? — спросил он резко.

— Мы просто осматриваем дом, — раздался женский голос. — Или это запрещено?

Сара выглянула из-за спинки кресла, и тучная леди в наряде из голубого бархата тотчас добавила:

— Извините, что нарушили ваше уединение. — Отступая за дверь, она просверлила Сару взглядом.