Кольцо и радуга - Дианна Тэлкот

— Я, конечно, знал, как и ты, что последнее время у мамы возникали проблемы со здоровьем, однако… — слова давались ему с трудом.

— Я виделась с ней накануне. Мне казалось, с наступлением весны ей стало лучше. На щеках вновь появился румянец. Мы часто болтали. Она собиралась осенью опять отправиться в какое-нибудь путешествие.

Хантер хмыкнул и покачал головой, как будто вечные затеи матери и сейчас не переставали удивлять его.

Оба замолчали. Настало время еще раз извиниться и тактично уйти, но Клер медлила. В конце концов, после долгих лет разлуки несколько лишних минут уже ничего не изменят.

— Ты застала меня врасплох. — Хантер решил поменять тему разговора и потряс зажатой в кулаке футболкой. — Я как раз собирался прыгнуть в душ до того, как здесь появятся девчонки с мужьями и детьми.

Острая печаль пронзила сердце Клер. Она отвернулась, не желая показывать Хантеру чувств, с которыми не могла справиться. Жизнь медленно и неумолимо приближалась к рубежу, перейдя который придется смириться с тем фактом, что ей-то уже никогда не суждено иметь семью, завести детей. Один день все больше будет походить на другой, но жить от этого станет только труднее.

Когда им с Хантером было по восемнадцать и надежды на счастливое будущее переполняли сердца, как-то раз они выбрали имена для будущих детей. Интересно, помнит ли он об этом? Эйприл Мишель для девочки. Тейлор Верт для мальчика. Мечты так и остались мечтами. Вокруг по-прежнему пустота.

— Еще раз прости мое нахальство. — Клер постаралась придать голосу твердость. — По правде сказать, ни за что не пришла бы, знай я, что ты здесь.

Брови Хантера взметнулись вверх, на лице отразилось удивление. Он пристально взглянул на Клер, и в глазах мелькнула догадка.

— Все еще злишься?

— С чего бы это мне злиться? Мы не виделись двенадцать лет. Нас ничего больше не связывает. У тебя своя жизнь в Калифорнии, у меня своя в Лост-Фолзе. Нам даже не о чем говорить друг с другом. Ты всего лишь часть моего прошлого. — Она вытащила и протянула ему ключ. — Вот ключ от дома твоей матери. Я тебе его возвращаю.

Он мельком взглянул на желтый ключик в ее руке.

— Оставь у себя.

— Нет причин, по которым стоило бы его оставлять. Уже нет.

Взгляд Хантера стал жестким, пронзительным.

— Мама с большой благодарностью относилась ко всему, что ты делала для нее, Клер. Ты была с ней все те дни и часы, когда никого из нас не было рядом. Никто никогда этого не забудет. Наше с тобой прошлое здесь ни при чем.

Последнее предложение Клер предпочла не расслышать. Пришло время уйти. В суете последних дней она еще не успела как следует понять, какая страшная пустота образовалась теперь в ее жизни. На свете нет ничего хуже одиночества.

— Твои сестры будут здесь с минуты на минуту. Представляю, как они устанут с дороги. Путь совсем не близкий. Поэтому, если я понадоблюсь… — Слова путались. И для нее и для Хантера ситуация становилась все более сложной. После того, как не стало Эллы, все нити, связывающие Клер с семьей Стернсов, оборвались навсегда. — Жизненный опыт подсказывает мне, что теперь ты захочешь поменять замки.

Опять повисла пауза. Хантер медлил взять ключ, поэтому она так и стояла, протянув к нему руку.

— Клер, ты для нас член семьи.

Помимо воли рука с ключом медленно опустилась.

— Кровные узы крепче дружеских. Мы оба знаем это, Хантер.

Секунда тянулась за секундой. Хантер молча смотрел на нее.

— Ты очень хорошо выглядишь, Клер. Правда, хорошо.

О чем он говорит! И главное — зачем? Вместо того чтобы вежливо поблагодарить за пирог, будь он проклят, и указать ей на дверь! Вот и пытайся заранее выстраивать линию поведения с человеком, которого не видела много лет. Все усилия пошли прахом.

— В общем, — она твердо решила сворачивать разговор, — если тебе что-то понадобится…

— Мир?

Сердце Клер глухо стукнуло. К чему все это?

— Нет.

— Перестань, это смешно, — пророкотал он и сделал незаметный, чтобы не спугнуть ее, шаг вперед. — Мы даже не поздоровались по-настоящему. Так и будем стоять по углам и разговаривать издали? Как дети, честное слово. Никто не собирается начинать заново то, что давно закончилось, но давай вести себя цивилизованно.

— Так-то лучше. Меньше шансов наделать глупостей. Как много лет назад.

Хантер нахмурился, и брови его сошлись над переносицей.

— Какие еще глупости? О чем, черт возьми, ты говоришь?

Она должна ему напоминать?! Глупости, вроде жарких поцелуев, объятий и других маленьких интимных открытий в автомобиле на ночном загородном шоссе.

— Юношеский гормональный взрыв, — коротко сказала она. — Общение двух подростков.

— Клер, я тебя умоляю, мы были детьми!

— Вот именно. Но сейчас я стала старше и умнее.

— Ты стала лучше.

Взгляд Хантера, которым он окинул ее, заставил сердце замереть. Она уловила легкую хрипотцу в голосе и поняла, что это нечто большее, чем просто комплимент. Прощай, душевное равновесие!

— Хантер, не смей… Хватит меня рассматривать. Я не лошадь в базарный день. Ты меня совсем не знаешь. Больше не знаешь.

— Я знаю, что за все эти годы ты ни разу не бросила мою мать в одиночестве. — Он сделал еще один маленький шажок навстречу. Клер отводила глаза, старалась не слушать, но он подходил все ближе, говорил все настойчивее. — Ты заменила ей детей, семью. Ты стала для нее целым миром, Клер. Я никогда не перестану в душе благодарить тебя, как бы тяжело мы ни расстались много лет назад.

Клер крепко зажмурилась. Она не нуждается в благодарности. К чему пустые слова и объяснения? В ее поступках не было ничего особенного, просто она хотела помочь Элле, которую знала всю свою жизнь.

Но прежде, чем она успела возразить, он обнял ее и крепко, изо всех сил прижал к своей груди.

— Ну вот, — прошептал он ей на ухо. — Только на минутку. Мне это было необходимо.

Волна чувственности прошла по телу Клер. Женщина замерла, изо всех сил стараясь справиться с волнением. Ей захотелось приникнуть к широкой груди Хантера, ощутить жар его тела, его силу… Однако она стоически удержалась, мягко, но настойчиво попытавшись отстраниться.

— Пожалуйста… не надо.

Понимая, что вступает на опасную стезю, Хантер все-таки не удержался:

— Не надо что?

Губы Клер сморщились.

— Ты прекрасно знаешь что! — почему-то шепотом возмущенно выпалила она.

Хантер медленно, не торопясь изучал новую Клер.

Она, похоже, нашла себя в этой жизни. Это видно было по тому, с каким достоинством она держалась, как говорила. Перед ним стояла спокойная, уверенная в себе женщина. Да, Клер выросла. И он испытывал острое сожаление оттого, что это произошло в его отсутствие.