Водолей. Девочка-ветер - Ирина Щеглова

Правда, была еще одна отдушина – деревня, куда Инка уезжала из ненавистного города каждое лето. Там жила другая ее бабушка. Там Инка позволяла себе быть собой. То есть на каникулах она превращалась на время из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Или лебедиху? Нет, лебедушку! Но только на время!

На кухне, разогрев в кастрюльке приготовленный мамой обед, Инка, забравшись на стул с ногами и раскрыв Плутарха, ела что-то горячее прямо из кастрюльки. Она редко замечала вкус еды.

Покончив с кастрюлькой, Инка перебралась в комнату, захватив с собой вазочку, наполненную конфетами и печеньем.

Устроившись в кресле, Инка с наслаждением погрузилась в жизнеописание Александра Македонского, время от времени таская из вазочки печенье. Чтение захватило ее, она и не заметила, как наступил вечер. За окнами погасло золото деревьев, и в комнате стало темно. Инка оторвалась от книги, встала, чтобы включить свет и задернуть шторы. Комната мгновенно осветилась, но читать почему-то больше не хотелось. Инка почувствовала, что и глаза устали, и спина затекла. Несколько минут она разминалась, тянулась по-кошачьи, даже сделала несколько наклонов.

Посмотрела на часы. Скоро должна была вернуться с работы мама, она сегодня в день. Инка подумала и решила убраться в квартире. Начала с кухни, потом перебралась в большую комнату, повозила щеткой пылесоса по ковролину, прошлась ей же по диванным подушкам и креслам. Огляделась. Результат ее удовлетворил. Инка убрала пылесос и стала думать, чем бы себя еще занять. Можно было позвонить подружке Лиле и предложить немного погулять, благо вечер теплый. Инка знала, что с Лилей будет скучно, но выбор был невелик: либо Лиля, либо Рита. Рита, собственно, подругой не была, скорее приятельницей. Но жила она в соседнем подъезде и сейчас, скорее всего, сидела в дворовой беседке с компанией парней и девчонок.

«Или выйти?» – размышляла Инка.

Надо было еще сделать уроки, но о них точно думать не хотелось.

Успеется.

Инка еще раз огляделась. Комната показалась ей маленькой и до безобразия надоевшей. Было такое ощущение, будто потолок вот-вот опустится на голову, стены сожмутся и придавят Инку своим весом. Расплющат, как бабочку на подложке под стеклом. А бабочек нельзя под стекло, бабочки должны порхать, трепеща крылышками, пить сладкий цветочный нектар и всех радовать.

Требовалось срочно выйти на улицу. Инка выглянула в окно, но там, кроме детского садика да редких прохожих, ничего не было. Она вздохнула: окна во двор не выходили, она не может увидеть беседку и тех, кто там сейчас собрался.

Можно набросить куртку и выскочить как ни в чем не бывало из дома, подойти к ребятам, весело поздороваться, поболтать, послушать. Но!

В беседке собирались не только те, кто Инке нравился, но и те, кто не нравился вовсе. К тому же там мог быть он… Поэтому просто «накинуть куртку и выскочить» категорически отменялось.

Инка вспомнила о разговоре с Дыней. Она ведь, кажется, сообщила несчастному соседу о том, что собирается ехать к маме на работу. Прекрасно! Что, если надеть на себя все самое лучшее, накраситься и в таком виде пройти мимо беседки, как будто она действительно куда-то собралась? Ее непременно окликнут, она остановится, чтобы поболтать, а потом позвонит маме и «узнает», что ехать никуда не надо. Прекрасный повод остаться с компанией. Она сообщит всем: «Так и быть, подожду маму здесь, побуду пока с вами…» Идея Инке понравилась. Она немедленно забралась в шкаф, переворошила всю одежду и расстроилась. Все, что там было, давно надоело, ничего подходящего, ничего такого, в чем Инка выглядела бы потрясающе! И туфли у нее старые, купленные еще весной. Что ж, пришлось обходиться тем, что есть. Инка вытянула из общей кучи относительно приличные джинсы, приятно облегающую кофточку и, подумав, добавила к этому тонкий шарф. Теперь предстояло самое главное – макияж. С лицом Инка возилась долго. На улице темно, все равно никто ничего не разглядит, но глаза, глаза надо было выделить, потому что глаза у нее красивые, зато нос ужасный! Значит, нос скрыть, глаза подчеркнуть, а помады – самую малость, даже не помады, а блеска. Так естественнее. Пышные золотистые волосы Инка расчесала щеткой и чуть сбрызнула лаком, чтоб объем держался.

«Ну вот, – размышляла она, глядя на себя в зеркало, – с этим можно как-то жить…» Вместо туфель – новые белые кроссовки. В них, конечно, ноги кажутся не такими стройными, как на каблуках, но с джинсами туфли выглядели бы еще глупее.

Инка взглянула на часы.

«Восьмой час!» – ахнула она. Сейчас явится мама, и весь Инкин план эффектного появления у беседки накроется. Она поспешно сунула ноги в кроссовки, наспех завязала шнурки и, хлопнув дверью, бросилась бегом по лестнице.

– Инна! – послышалось со стороны Дыниной квартиры.

– Юрочка! Опаздываю! – крикнула она и пулей вылетела из подъезда.

Здесь она остановилась, бежать не следовало. А надо было пройти мимо, не слишком быстро, чтоб заметили. Инка собралась с духом и пошла через двор.

– Инка? Ты? – крикнул кто-то из ребят.

Она приостановилась и приветливо махнула рукой.

– Иди к нам, – послышалось из беседки.

Она на секунду замерла, словно задумалась.

– Привет, – сказала негромко, когда приблизилась. Она внимательно изучила присутствующих. Первым делом кивнула Рите; отметила про себя, что здесь красавец Тагир, клоун Валерка, незаметный Костя, несколько незнакомых ребят, девчонки из соседних домов и… он.

У него было имя – Андрей. Они учились в одной школе, только Андрей – в 11-м классе. Нет, нет, она вовсе не влюбилась! Вот глупости! Инка никому не позволила бы думать, что она как последняя дурочка вздыхает о ком-то, пусть даже и о самом лучшем парне на свете…

Хотя, что уж тут говорить, Андрей лучший! Инка была уверена в этом с того самого момента, как переехала в этот дом и перешла в эту школу. То есть с пятого класса. Вот если бы с ним как-нибудь поговорить по душам, тогда…

– Садись, – Рита похлопала ладонью по скамейке, рядом с собой.

Инка, выйдя из ступора, залепетала:

– Я вообще-то к маме собралась… Кстати, надо позвонить…

Она поспешно достала телефон, сделала вид, что разговаривает: «А, ты домой?.. что?.. уже не надо?.. Хорошо, я подожду тебя во дворе…» Дав понять ребятам, что она неожиданно оказалась свободна, Инка преспокойно уселась рядом с Ритой.

– Хорошо выглядишь, – шепнула та.

– Ты тоже, – благодарно улыбнулась Инка. Она заняла довольно удобную позицию, отсюда можно было безнаказанно наблюдать за всеми, в том числе и за Андреем. А наблюдать за людьми она любила. Люди казались весьма забавными, иногда интересными, но, к сожалению, чаще всего – скучными.

Валерка по своему обыкновению рассказывал какой-то детский анекдот. Но он рассказывал его так смешно, что, несмотря на полную тупость анекдота, все смеялись. Инка удачно ввернула: «Валер, ты расскажи о своей прошлогодней выходке на ботанике. Лучше любого анекдота». Валерка славился тем, что вечно попадал в нелепые или комические ситуации. Пока он соображал, о какой выходке идет речь, Инка, тонко улыбнувшись, напомнила о знаменитой картине. Инка так и сказала: «Начало XXI века, доска, мел…» Валерка, вызванный для исправления двойки, изобразил на доске гигантского червя и увлеченно пересказал ботаничке и всему классу фильм «Дюна», снятый по одноименному роману Фрэнка Герберта.