Демон страсти - Линси Сэндс

— Не может себе этого позволить, но самолюбие не позволяет ей в этом признаться, верно? А у вас денег она не возьмет, поэтому вы настояли на том, чтобы кто-то ее встретил. Правильно я понял?

Кейт пристально посмотрела на Бастьена:

— Вы что, читаете мои мысли?

— Нет, конечно же. Просто догадался.

— Что ж, вы правильно догадались. Так вас не слишком затруднит?

Бастьен покосился на брата, и Кейт добавила:

— Конечно, Люцерн может поехать с вами. Он хотел сам ее встретить, но там такая сложная система развязок, и он вполне может уехать не туда, куда надо. Я бы поехала сама, но именно сейчас на меня свалилась целая куча дел, так что и я…

— Мы с Люком встретим вашу кузину, — с улыбкой заявил Бастьен. Он прекрасно понимал, что дело вовсе не в сложностях дороги; ведь любой из водителей их компании вполне мог вполне бы доставить его старшего брата не только в аэропорт, но и на Аляску, если бы возникла такая необходимость. Однако Люк был довольно странным типом — настолько странным, что общение с незнакомыми людьми порой превращалось для него в почти непреодолимую проблему. Конечно, в последнее время братец сильно изменился и стал более общительным. Но все же Кейт вполне обоснованно опасалась, что ее жених, встретив Терри в аэропорту, буркнет «идите за мной», а потом будет молчать всю дорогу.

— Что ж, превосходно, — кивнул Люк. Повернувшись к невесте, спросил: — Любовь моя, а ты подумала о том, как мы узнаем твою кузину и лучшую подругу? Ведь мы с Бастьеном ни разу не видели Терри и понятия не имеем, как она выглядит.

— Вы можете написать табличку с ее именем, — предложила Кейт. — Но я абсолютно уверена: вы в любом случае найдете ее и доставите в целости и сохранности.

Украдкой взглянув на брата, Бастьен усмехнулся — на лице Люка отражались обуревавшие его сомнения; бедняга и впрямь не знал, как они будут искать кузину его невесты. А ведь в ее интонациях отчетливо прозвучал приказ: доставить в целости и сохранности.

Тут Кейт, поднявшись из-за стола, воскликнула:

— Проклятие, мне пора бежать! У нас сегодня после обеда очень важное совещание, поэтому я никак не могу встретить ее сама. — Она чмокнула жениха в щеку и выпрямилась. Секунду помедлив, снова наклонилась к Люцерну и, поцеловав его в губы, прошептала: — Я люблю тебя, Люк.

— А я тебя люблю, Кейт, — глядя на нее с нежностью, ответил он. В следующее мгновение влюбленные уже снова целовались.

Бастьен вздохнул и, отвернувшись, принялся разглядывать посетителей заведения. Он по собственному опыту знал: прежде чем Кейт сможет оторваться от своего возлюбленного, пройдет еще несколько минут. Эта парочка была на редкость умилительной, и оставалось лишь надеяться, что их медовый период когда-нибудь закончится. Хотя все могло произойти с точностью до наоборот… Прошел почти год со дня свадьбы Этьена и Рейчел, и уже минуло два года с тех пор, как поженились Лисианна и Грег, — но ни одна из пар до сих пор не выбралась из периода восторженной любви, страсти и непреходящей новизны обладания. И вообще, похоже, все его братья и сестра не торопились расстаться с этим периодом и продолжали оставаться трогательно-умилительными. Не считая, конечно, их матушки, он, Бастьен, был единственным в семействе Аржено, кто не тратил долгие часы на занятия сексом. И конечно же, он не позволял себе демонстрировать свои чувства на людях. Впрочем, ничего удивительного. Ведь у него не было той женщины, которой он мог бы демонстрировать какие-либо чувства.

Услышав очередной, с тихим стоном, вздох Кейт, Бастьен постарался подавить зависть. Но уже в следующую секунду с удивлением уставился на невесту брата, потому что та вдруг деловым тоном проговорила:

— Полагаю, вот это может помочь вам. — Кейт выпрямилась и вытащила из своей сумочки фотографию. — Это фото сделали сравнительно недавно. Терри прислала мне его по электронной почте в прошлом месяце. Что ж, а теперь мне пора. Будьте с ней полюбезнее.

Положив фотографию на стол, она вскинула руку, пошевелила пальчиками в знак прощания, а затем направилась к выходу, ловко лавируя между столиками ресторанчика.

— Боже, как она восхитительна… — пробормотал Люцерн; он смотрел вслед своей невесте, не в силах отвести от нее глаз.

Бастьен едва заметно усмехнулся, но тут же поймал себя на том, что и сам таращится на обтянутый юбкой круглый задик Кейт. Сокрушенно покачав головой, он взял со стола фотографию и начал рассматривать запечатленную на ней молодую женщину лет тридцати. Пухлые чувственные губы Терри кривились в лукавой улыбке, а огромные глаза смотрели прямо в объектив.

— А она очень мила… — пробормотал Бастьен, отметив, что кузина Кейт была полной ее противоположностью. Терри оказалась брюнеткой, в то время как Кейт была блондинкой. К тому же Кейт была стройная, как модель, а ее кузина, напротив, довольно пухленькая, аппетитная. Глядя на ее фото, Бастьен вдруг почему-то подумай об ароматных спелых фруктах.

— В самом деле? — спросил Люцерн без особого интереса. Взглянув на фотографию, он тут же отвернулся — мысленно по-прежнему, должно быть, обнимал свою будущую жену.

— Если ты перестанешь думать о Кейт и повнимательнее посмотришь на фотографию, ты непременно в этом убедишься, — заявил Бастьен.

Тут Люцерн наконец-то стряхнул с себя мечтательную задумчивость и, снова повернувшись к брату, еще раз посмотрел на фотографию. Потом, безразлично пожав плечами, пробормотал:

— Да, симпатичная, но до Кейт ей далеко.

Бастьен рассмеялся:

— Похоже, ты считаешь, что с Кейт ни одна женщина не может сравниться.

— Конечно, — с уверенностью кивнул Люцерн. После чего потянулся к стакану с виски и, сделав глоток, добавил: — Кейт для меня — само совершенство. И я абсолютно уверен в том, что ни одна из женщин не может с ней сравниться.

— Прости меня, братец, — с улыбкой проговорил Бастьен, — но твое нынешнее состояние вполне соответствует известному выражению: «Влюбился по уши».

Бастьен с сомнением покачал головой. Да, ему очень нравилась Кейт, но он прекрасно понимал, что ее все-таки нельзя было назвать совершенством. Хотя следовало признать, что она была очень близка к нему.

— Итак, когда же прибывает самолет этой Терри? — спросил Бастьен.

Люцерн бросил взгляд на часы и ответил:

— Примерно через час.

— Что?! — вскричал Бастьен. — Через час?!

— Да. А в чем дело?

— Ты шутишь, братец. Не может быть, чтобы через час.

— Уверяю, через час. Так в чем же дело?

Бастьен нахмурился и проговорил:

— А какой аэропорт?

— Аэропорт Кеннеди. А что?

— О дьявол! — завопил Бастьен.

— А в чем дело? — снова спросил Люцерн. Глядя на брата, он тоже начал нервничать, хотя и не понимал, из-за чего беспокоится Бастьен.