Любовь и золото - Игорь Зарубин

В гимназии Никита учился неважно, больше любил гулять в компании окрестных ребятишек по окраинам, купаться в речке, запускать змеев и гонять голубей, чем сидеть в душных классах на уроках древнегреческого или геометрии. При всяком удобном случае он сбегал из гимназии. Учителя смотрели на это сквозь пальцы, ведь Степан Афанасьевич пожертвовал в прошлом году крупную сумму на нужды городского просвещения.

Однако, со временем все тайное становится явным, и отец, узнав о том, что Никита отлынивает от занятий, устроил ему такую выволочку, что он стал впредь остерегаться подобных проделок. Однако был один предмет, уроки которого Никита посещал исправно и безо всякой лени. Им была история. Ничто так не будоражило воображение юного купеческого отпрыска, как рассказы о героях былых времен, о великих воинах и полководцах, о путешественниках, открывающих острова и целые континенты, где золото и алмазы валялись прямо под ногами диких аборигенов.

Со временем маленький провинциальный городок стал тяготить Никиту. Душа его требовала простора, ему хотелось путешествовать, переживать приключения… А за окном, у обшарпанного забора напротив, гуляли куры и утки, на углу мирно спал толстый городовой, а в воздухе не пахло не только опасными приключениями, но и мало-мальски значительными событиями.

Можно представить себе его радость, когда после торжественного обеда, посвященного окончанию гимназии, отец объявил о своем намерении послать Никиту в Санкт-Петербург учиться. Конечно, Степан Афанасьевич имел в виду, что сын в будущем будет полезен семейному предприятию.

— Никого у нас, Никита, — говорил он, — в семье законников нет — ну, чтобы в уложениях разбирался. Приходится адвокатов нанимать, а те только и знают, что деньги тянуть, а толку от них ни на грош. От этого, иной раз, и теряем немало. Так что поезжай, сынок, в университет на юридический факультет.

Перспектива вернуться после окончания в эту глухомань и всю последующую жизнь обвинять поставщиков товара в пропаже каких-нибудь тюков с пряжей или мешков с мукой не очень-то улыбалась Никите, и он попробовал возразить:

— Вообще-то я, папенька, больше хотел на исторический…

Степан Афанасьевич хлопнул ладонью по столу.

— Вздор! Чтобы потом перебиваться на тысячу рублей жалованья в год? Какая мне польза от сына, который только и знает, что Фарсальская битва была в таком-то году да что императоров в Риме было столько-то? Так я это все могу в книжке прочитать, если мне понадобится. Не-ет, сынок. Профессия должна быть нужная и полезная. И для тебя, и для родителей. Я в прошлом году двадцать тысяч на стряпчих потратил! Разве ж это дело? В общем, решено — поступаешь на юридический. А жить будешь у моей сестры двоюродной, Марии Федоровны. На углу Литейного и Невского. Письмо я ей уже написал.

Никите, конечно же, ничего не оставалось, как покориться. И уже через четыре дня он ехал в небольшом тарантасе по дороге на Москву, где должен был пересесть в поезд, который доставит его в Санкт-Петербург. В кармане у него лежало несколько рекомендательных писем, в подкладке нижней рубахи были аккуратно зашиты руками заботливой матери двести рублей, выданных Степаном Афанасьевичем на первое время, а в голове роились обрывочные, фантастические и восхитительные планы будущей жизни в северной столице.

Возле монастыря он приподнялся на сидении и оглянулся.

Нет, он никогда сюда не вернется, в этот Богом забытый городок. Даже если ему будет очень трудно, он не поедет сюда спасаться. Даром что городок называется Спасск.