Лучше быть, чем казаться - Одри Карлан

– И он ездит на этих мотоциклах?

– А ты фанат байков, да? – ухмыльнулась она.

– Можно и так сказать.

Мне пришлось буквально выдавливать из себя слова, и я так и не смогла пока оторвать взгляд от этой рукотворной красоты.

– Может, он тебя прокатит.

Это заставило меня прислушаться.

– Прокатит?

Хизер кивнула, улыбаясь так лучезарно, что эта улыбка вполне бы подошла для коммерческой рекламы мирового уровня.

– Хрена с два. Я не езжу пассажиром, дорогуша. Я вожу сама.

* * *

Хизер дала мне аж целых пятнадцать минут на то, чтобы освежиться, прежде чем она поведет меня вниз на встречу с Антоном. Я запрыгнула в душ, смыла с себя пот, оставшийся после целого дня пути, и обнаружила наряд, который Хизер оставила для меня. Впрочем, «наряд» – это сильно сказано. На кровати валялась неубедительная полоска ткани, короткие шортики и сандалии с высоченными шпильками и ремешками, перекрещивающимися от лодыжки и до колена. Я натянула шорты и уставилась на себя в зеркало. Любой внимательный наблюдатель мог бы с легкостью заметить солидную часть ягодиц, выступающих из-под нижнего края. Вот черт. Я развернулась передом. Шорты были обрезаны так высоко, что снизу торчала подкладка кармана. Майка, однако, оказалась миленькой. Воздушная, с двумя тонкими бретельками на каждом плече. Зажмурившись, я сосчитала до десяти и мысленно произнесла зажигательную речь.

Ты можешь это сделать, Миа.

Всего лишь месяц с небольшим назад ты расхаживала в бикини за компанию с Таем и другими моделями. А здесь все же чуть больше ткани. К тому же ты здесь не для того, чтобы демонстрировать свои исключительные моральные качества, а для того, чтобы выглядеть сексуально и сыграть горячую кошечку в рок-клипе. То есть в хип-хоп-клипе.

Громко застонав, я собрала волосы в хвост. Похоже, жара усилилась до миллиона градусов или, может, моя собственная температура подскочила до сотни.

Медленно вдыхая через нос и выдыхая через рот, я встала и вышла в гостиную. Хизер, ожидавшая меня там, говорила по телефону. Она смерила взглядом мою фигуру от мысков туфель и до волос. Дойдя до последних, девушка сердито нахмурилась. Не отрывая телефон от уха, она подошла ко мне и потянула за резинку, так что густые пряди рассыпались по плечам.

– Уже лучше, – шепнула она, взбивая их то так, то эдак.

Затем, щелкнув пальцами, она направилась к двери.

– Не поняла. Ты что, щелкнула мне своими чертовыми пальцами?

То непринужденное товарищество, что возникло между нами в машине по дороги из аэропорта, разбилось вдребезги.

У Хизер хватило воспитания, чтобы принять виноватый вид.

– Прости, – беззвучно шепнула она. После чего вновь вернулась к мобиле и сказала:

– Да, Антон, сейчас я ее приведу.

В ее словах слышалось раздражение, плотное, как теннисный мячик, который можно подбросить в воздух и поймать на лету.

– Мы будем в танцзале. Да, через пять минут.

– Миа, прошу прощения, – снова обратилась она ко мне. – От него у меня просто зубы сводит. К сожалению, он слегка на взводе. Не хотела тебя оскорбить. Судя по всему, подтанцовка подкачала. Не смогли отплясывать так, словно им в трусы забрался пчелиный рой.

Я попыталась выдавить смешок, но вышло как-то неубедительно. Страх, пометавшись между ребрами, осел тяжким грузом у меня в желудке. Антон уж точно не придет в восторг, когда обнаружит, что эта белая девушка вообще не умеет танцевать. Но меня успокаивало то, что обратной силы сделка не имела. Любовничек-латинос должен был заплатить мне гонорар независимо от того, умею я танцевать или нет. В моем портфолио такого пункта не значилось, и я никогда не утверждала, что он там был.

Двери лифта открылись в зал с целиком зеркальными стенами. Обычные лампы не горели, только помаргивающая задняя подсветка и лучи софитов, освещавшие несколько извивающихся в танце фигур. Музыка гремела нестерпимо. Мужчина в спортивных шортах и футболке отбивал ритм, хлопая в ладоши, и выкрикивал какие-то числа – должно быть, танцевальные позиции, но я не была уверена.

Хизер провела меня в зал, и мы встали в сторонке. Только тут у меня впервые появилась возможность хорошенько разглядеть Антона Сантьяго. Я уставилась на его точеное, мускулистое тело, и у меня пересохло во рту. Все вокруг меня, казалось, запульсировало в такт с ударами сердца, когда он медленно двинулся вперед. Каждый такт мелодии подчеркивал движение его плеч, один разворот за другим, и ритмичное покачивание бедер. Пот покрывал все его тело, от выступающих ключиц до выпуклых мышц груди и соблазнительных кубиков пресса. Он был не только отлично сложен, его тело как будто взывало: «Обними меня, притронься ко мне, ляг на меня нагишом».

Он крутанулся на месте – и парни из подтанцовки повторили его движение – а затем ударился об пол… всем телом. В такт с музыкой он несколько раз отжался, сначала на двух, а затем и на одной руке. Мышцы на его плечах и предплечьях восхитительно напружинились. Он повторил движение, но на сей раз добавил к нему вращение бедер, словно трахал землю. Мать пресвятая… мне захотелось подбежать к нему и плюхнуться на пол, чтобы он смог попрактиковаться на живой, дышащей, горячей женщине. А мне было горячо. И еще как. Обмахиваясь, я следила за тем, как его тело изгибается, разворачивается и взмывает в воздух. Он приземлился на ноги и снова повторил вращение и толчок бедрами под невозможно сексуальные слова песни: