Герой из ее сна - Джанис Мейнард

Кривая улыбка Дилана и его самоуничижительное замечание больно отозвались в сердце Миа. Дислексия, или неспособность к чтению, — это серьезно. При проверках уровня успеваемости Дилан едва набирал балл выше среднего. В делах же, которые требовали генерирования идей и работы с людьми, он намного опережал ее. Дилан был находчив и одарен. К сожалению, его таланты не вписывались в традиционную систему образования.

Она вспомнила вопрос, который он задал ранее.

— Ты хотел знать, почему я с тобой занималась.

— Ну да, почему?

— Во-первых, меня попросил учитель. А во-вторых, я мало отличалась от других девчонок в школе. Я хотела проводить больше времени с тобой.

Он потер подбородок:

— Это все?

— Нет. — Наступило время откровений. — Я хотела, чтобы у тебя все получалось. Хотела помочь. Правда, ты усердно притворялся…

— Дурачком, — перебил он ее с жаром. — Ты это хочешь сказать?

Миа удивленно посмотрела на Дилана; похоже, обсуждение интеллекта для него по-прежнему является болезненным.

— Боже, Дилан. Ты уважаемый человек, успешный бизнесмен. Ты превратил «Серебряный доллар» в нечто особенное. Какое сейчас имеют значение твои неудачи в школе? Мы уже не дети. Ты превзошел самого себя, доказывая, на что способен.

Дилан сжал челюсти, в глазах бушевал огонь.

— А что насчет тебя, Миа? Где работаешь?

— Я врач-исследователь. В Роли-Дарем. Моя команда в последнее время работала над доказательством того, что традиционные вакцины для детей абсолютно безопасны.

— А я зарабатываю на жизнь, продавая пиво.

— Прекрати, — бросила она, потихоньку раздражаясь. — Это не соревнование.

— Конечно нет. Я никогда не мог с тобой соревноваться. На скольких языках ты говоришь?

Она же не виновата в том, что всегда была умной. Случались дни, когда Миа была готова на все, лишь бы стать живым воплощением блондинки из анекдота. Она взглянула на Кору. Та по-прежнему мирно спала.

— Мне пора, — тихо проговорила молодая женщина. — Я не хотела ворошить прошлое. Было здорово встретиться с тобой.

Где-то внутри появился холодок разочарования: наверное, она всю жизнь будет белой вороной.

Миа и Дилан встали одновременно. На его лице были написаны испуг и стыд.

— Не уходи. Я придурок. Ты не виновата в том, что ты гений.

— Я женщина, — сказала она просто. — Может, тебе станет легче, если ты услышишь, что моя жизнь — сплошная неразбериха? — Ее голос сорвался. Слезы, которые Миа пыталась сдержать вот уже несколько часов, прорвались наконец бурными рыданиями, вряд ли делая ее привлекательной.

Где-то в груди, казалось, была пустота, заполненная страхом и неуверенностью и мешавшая дышать. Она вовсе не умная, скорее отчаявшаяся и паникующая. Миа закрыла лицо руками, в ужасе оттого, что Дилан стал свидетелем ее истерики.

Внезапно она почувствовала его теплые руки на своих плечах.

— Присядь, Миа. Все наладится.

— Откуда ты знаешь? — спросила она, хлюпая носом — как всегда, без носового платка.

— Вот, возьми.

Чистый квадратный кусочек хлопка, который он вынул из кармана джинсов, хранил тепло его тела. Она высморкалась и вытерла глаза, чувствуя себя слабой.

Дилан усадил ее рядом с собой на диван, оба взглянули на Кору. Малышка ничего не слышала.

— Не бойся. — Миа попыталась рассмеяться. — У меня не будет нервного срыва.

Он улыбнулся, крохотная ямочка появилась на его щеке.

— Расскажи, что произошло?

— Это долгая история.

— У меня впереди вся ночь.

Искреннее участие в его глазах обезоруживало, заставляло забыть о смущении.

— Хорошо, — вздохнула она. — Ты сам напросился.