Опасная притягательность - Барбара Данлоп

В пятидесятых дом Уотфордов выглядел также, как дом Паркеров, – он был маленьким и неприметным. В отличие от дома Паркеров, который оставался неизменным все эти годы, дом Уотфордов перестраивался много раз, расширялся, улучшался, пока Калеб не выкупил весь дом у других членов семьи и не перестроил его окончательно на свой вкус.

Дома Мэтта, Ти Джея и Калеба соединяла освещенная пешеходная дорожка, так как недавно они установили там фонари, работающие на солнечных батареях. Он сотни раз проходил мимо дома Парке-ров, но с тех пор, как Феликс Паркер переехал в дом престарелых, в окнах не горел свет.

Сегодня свет был. Подойдя ближе, Калеб увидел веранду и тут же вспомнил о Джули. Наверное, это она приезжала к Феликсу и танцевала на веранде. В шортах из обрезанных джинсов и майке, с забранными в небрежный пучок волосами, она танцевала так, будто ее никто не видит.

Джули была тогда слишком молода и слишком красива. Тогда ему было как-то неловко даже издали смотреть на нее. Ему было двадцать один, и он занимался строительством своего первого ресторана в Сан-Франциско.

– Следишь за нами?

Калеб услышал голос Джули и тут же очнулся от воспоминаний.

– Просто иду домой, – ответил он.

Сейчас на Джули были джинсы и свободная футболка, но от этого было не легче. Теперь она взрослая, а значит, ему нечего стыдиться.

– Ты стоишь неподвижно, – заметила Джули.

– Я не привык, что в окнах вашего дома горит свет, – признался Калеб.

– Какое-то время дом пустовал.

– Несколько лет, – отозвался Калеб.

Он посмотрел на фигуру Джули, она была великолепна. Никогда раньше он не встречал девушек, привлекательнее Джули.

– Ты знаешь, что твоя семья прислала цветы на похороны деда?

– Да, – ответил Калеб.

Он же и организовал заказ цветов.

– Так это был ты? – внезапно догадалась Джули.

– Это что, допрос?

– Нет, просто интересно. Не важно, кто их отправил, ты или твой отец.

– Да, – отозвался он и вспомнил, что его отца однажды арестовали за перепалку с Роландом.

Калеб не знал всей правды, но он часто слышал от отца, что это Феликс Паркер виноват в том, что его забрали в участок.

– Он мог бы послать духовой оркестр, – сказала Джули.

– Я не знаю, что ответить. – Калеб пожал плечами.

– Это шутка.

– Хорошо. Она была немного…

– Боишься признаться, что твой отец мог желать смерти моему деду? – пожала плечами Джули и продолжила. – Мы можем притворяться, что все хорошо, если хочешь.

– Я имею в виду, нехорошо шутить о покойном.

– Прошу тебя, ему было девяносто. Дед был бы не против. Ему бы это даже понравилось. Ты все еще злишься на меня, не так ли? – неожиданно спросила Джули и склонила голову набок.

Да, Калеб был все еще зол, но чувствовал неимоверное притяжение к ней. Он смотрел на нее в тусклом свете фонарей, и гнев постепенно сменялся чем-то другим, чем-то сладостно-тягучим.

– Мы можем притвориться, что я не злюсь, – ответил Калеб.

Джули улыбнулась, и в груди его защемило.

– У тебя есть чувство юмора.

Калеб не ответил на ее улыбку. Он не шутил. Он был готов притвориться, что не зол на нее.

Неожиданно Джули сделала шаг вперед.

– Знаешь, раньше ты мне очень нравился.

Калеб замер.

– Не знаю почему, – продолжила она. – Я едва тебя знала, но ты был старше, а мне было всего шестнадцать. Наши семьи враждуют, словно Монтекки и Капулетти, а я Джульетта… Сейчас это кажется смешным. Калеб?

Он не может поцеловать ее, не может, не должен, мучительно размышлял Калеб.

– Калеб? – повторила Джули.

«Не может быть, чтобы она не осознавала, что делает. Она сущий дьявол», – подумал он и сказал наконец не без раздражения в голосе: – Ты точно знаешь, что делаешь, правда?

Джули непонимающе взглянула на него.

– А что я делаю?

– Выбиваешь меня из равновесия, – пояснил он. – Танцуешь в шортиках и облегающей майке у себя на веранде…

– Что?!

– Тебе двадцать четыре!

– Я знаю.

– И ты стоишь здесь в безлюдном месте и говоришь взрослому мужчине, что когда-то он тебе нравился.

Джули отступила на шаг назад.

– Я думала, это милая история.

– Милая? – прохрипел Калеб.

– Ну да, может быть, немного постыдная. Но я хотела открыться тебе.

Калеб закрыл глаза и глубоко вдохнул. Он не должен верить ей. Он не позволит ей проникнуть ему в душу.

– А я не собираюсь этого делать, – наконец ответил он.

– Но…

– Тебе лучше уйти, – сдавленным голосом сказал Калеб.

– Уйти? – Голос Джули звучал обиженно.

– Я думаю, мы слишком разные, – ответил Калеб, отворачиваясь.

Джули не ответила. Наступила тишина. Калеб обернулся и обнаружил, что она ушла. Вздохнул с облегчением. Но очень быстро облегчение сменилось разочарованием. Обычно в разговоре с женщинами он отличал флирт от невинной беседы. С Джули ему это не удавалось.

– Ты сказала ему, что он тебе нравился? – не поверила своим ушам Мелисса.

Джули сняла со стены очередной портрет кинозвезды пятидесятых.

– Я просто хотела…

Она всю ночь сожалела о том, что сказала.

– Калеб мог решить, что ты флиртуешь с ним!

Джули передала портрет сестре, которая стояла внизу, придерживая стремянку.

– Но я не хотела флиртовать. Мне казалось, это мило. Я поделилась с ним сокровенной историей, думала, что стану немного человечнее в его глазах, – объяснила Джули.

– Однако прозвучало это именно так, – подтвердила Мелисса. – Он знает, какая ты.

– Получается, я унизила сама себя, – вздохнула Джули и спустила вниз портрет Элизабет Тейлор. – Я поняла, что он не намерен со мной флиртовать.

– Смотри, сестрица, ты изменилась, он изменился. Прошло время, и кто знает… – задумчиво протянула Мелисса.

Джули спустилась со стремянки и положила очередной портрет в коробку.

– А может он снова тебе нравится?

Джули сама это знала. Но она не хотела в этом признаваться даже сестре.

– Мне было всего шестнадцать. Я только окончила девятый класс и была под впечатлением от прочитанных романов сестер Бронте и пьес Шекспира. А он был старше, брился и жил в особняке на горе, – пояснила Джули.