Серебряное пламя - Ханна Хауэлл

– Ты говори, а я буду всхрапывать в нужные моменты.

– Похоже, ты истратил всю свою обходительность на потаскушку, из-за которой мы спасаемся бегством.

– Не волнуйся, моего обаяния хватит на всех. Просто иногда устаю. Дай мне отдохнуть.

– Фартинг? – Катриона бросила взгляд на своего спутника, но ничего не увидела, кроме темной фигуры, закутанной в плащ. – А это приятно?

– Что именно?

– Заниматься любовью.

– И откуда ты об этом знаешь, моя любезная Катриона?

– От тебя, мой похотливый фокусник.

– Хм, мне не следует все тебе рассказывать.

– Ну так как? Приятно?

– Конечно, приятно, иначе я не стал бы рисковать собственной шкурой ради этого занятия. Не берусь судить, что испытывают женщины, но мужчине даже самая мимолетная связь доставляет удовольствие. Я говорю, разумеется, об обычных интрижках, а не о том, что бывает, когда люди любят друг друга.

– А когда любят, лучше?

– Не то слово, детка. Любовь делает страсть прекрасной. Это нежность, помноженная на ярость. Нечто, что затрагивает сердце, душу, ум. Слаще этого нет ничего на свете. Это волшебная страна, рай на земле.

– У меня так и будет, – произнесла Катриона клятвенным тоном, тронув повозку по ночной дороге.

– Пожалуй, – задумчиво согласился он. – Такая, как ты, не станет довольствоваться меньшим.

Сидя за завтраком в большом зале крепости Данкойл, Гэмел Логан старательно избегал взгляда своей мачехи. Но леди Эдина была слишком проницательна.

– Куда это ты собрался? – поинтересовалась она.

– На ярмарку в Данкенли, это в полутора днях отсюда, – отозвался он, чмокнув ее в щеку.

– На ярмарку? Скажи лучше – по девкам, – проворчала леди Эдина, принимаясь за еду. Острая на язычок, но всегда справедливая, она пользовалась любовью и уважением всех домочадцев.

Гэмел только улыбнулся и продолжил еду, беседуя с отцом и сводными братьями. Зная свою мачеху, он терпеливо ждал, когда она выскажет, что у нее на уме. Судя по непривычной замкнутости его отца, крупного моложавого мужчины, леди Эдина уже успела обсудить волнующую ее тему с мужем. Трапеза подходила к концу, когда Гэмел почувствовал, что она готова заговорить.

– Тебе уже двадцать восемь лет, Гэмел. – Леди Эдина помедлила, нервно прикусив нижнюю губу. – Ты посвящен в рыцари и обладаешь солидным состоянием. Не пора ли подыскать жену?

– Я уже несколько лет ее ищу.

Прежде чем леди Эдина успела отозваться на это заявление, в большой зал торопливо вошла няня, сообщившая, что младший Логан упал и нуждается в заботе матери. Проводив улыбкой мачеху, которая с возгласом отчаяния поспешила прочь, Гэмел перевел взгляд на отца, ожидая, что тот закончит то, что пыталась сказать ему Эдина.

– Вы нашли мне очередную невесту, отец? – поинтересовался он.

Уильям Логан слегка поморщился.

– Да. Никаких обещаний я не давал, просто договорился о встрече. Через неделю сюда приедет погостить юная Марго Делакросс с родственниками. – Он пожал мощными плечами. – А там как получится. Неужели ты не хочешь иметь жену и детей? Скажи об этом прямо, и мы оставим тебя в покое.

– Разумеется, я хочу иметь жену и целый выводок детей, – ответил Гэмел. – Как у тебя, отец, – добавил он.

– Мне очень повезло.

Гэмел запустил пятерню в свои рыжие волосы.

– Трудно выразить словами, что я ищу в женщине. Я хочу, чтобы она была и страстной и мягкой одновременно, чтобы с ней можно было поделиться всем – даже моими страхами. В общем, я ищу то, что ты уже нашел. – Гэмел помолчал, покачав головой. – В этом вся проблема. Я догадывался, что такие отношения, как у тебя с Эдиной, бывают редко, но не представлял, что настолько. Сколько бы я ни искал такую девушку, все тщетно.

– Может, ты слишком привередлив, сын.

– Бог знает. Возможно, когда-нибудь я соглашусь на меньшее. – Он поднялся и улыбнулся отцу. – А пока придется довольствоваться плотскими утехами. На ярмарках хватает сговорчивых красоток.

– Ну а если учесть, что ты унаследовал красоту своей матери и ее великолепные зеленые глаза, девушки будут бегать за тобой табунами. Поезжай, но постарайся вернуться вовремя, чтобы познакомиться с юной особой, которая пожалует к нам с визитом.

– Обязательно. Я не успокоюсь, пока не отыщу самую достойную. – Он подмигнул отцу. – Правда, я надеюсь, что девушка, которую ты пригласил, хотя бы хорошенькая?

Лорд Уильям хмыкнул, покачав головой:

– Не знаю. С кем ты собираешься на ярмарку?

– С сэром Лесли.

– Ах да, с твоим дружком Лесли.

– Ты что-то имеешь против него?

– Да нет, мне нравится этот парень. Просто он торчит здесь уже несколько месяцев. Разве он не должен проводить некоторое время и в семейном поместье?

– Он так и сделает, но чуть погодя. Лесли еще не утряс размолвку с отцом.

– Он никогда ее не утрясет, отсиживаясь здесь.

– Знаю, и Лесли тоже это знает. Но ему нужно время, чтобы подготовиться.

– Понятно. Кто еще едет с вами?

– Мой оруженосец, Блейн.

– И все?

– Мы собираемся на ярмарку, а не на битву.

– Тем не менее постарайтесь соблюдать осторожность.

– Можно я тоже поеду, отец? – спросил Лигульф, худенький четырнадцатилетний юноша, обращаясь к Уильяму.

Тот вздохнул, воздев глаза к потолку.

– Давай, только быстро, пока твоя мать не заставила меня передумать.

Обрадованный Лигульф присоединился к Гэмелу, который поспешил прочь, не дожидаясь леди Эдины. Он подозревал, что мачеха будет недовольна, хотя и не станет удерживать Лигульфа дома. При всей любви к своим детям она отличалась редкой снисходительностью и терпимостью.

Однако его поспешность оказалась напрасной. Не успели они выехать со двора крепости, как из главной башни вышла леди Эдина. Гэмел постарался скрыть улыбку, когда она вручила им сверток с припасами, которые сочла нужным собрать в дорогу.

– Как я вижу, – сказала она, обращаясь к сыну, – ты решил отправиться на ярмарку вместе с Гэмелом.

– Да, мама. Надо же когда-нибудь начинать.

– Ладно, – проворчала она, направившись к мужу, стоявшему на крыльце. – Только позаботься, чтобы она была чистая и здоровая.

– Мама!

Гэмел присоединился к дружному хохоту своих спутников, и вся компания выехала из крепости. Лигульф залился ярким румянцем, особенно заметным на его светлой коже. Его пламенеющие щеки начали бледнеть не раньше, чем Данкойл скрылся из виду.