Скрытая ярость - Джулия Гарвуд

– Ты так трогательно заботлива.

– И практична, – сухо сказала Кейт. – Разговор о том, что меня могло или не могло разнести на части, не тот тип застольной беседы, от которого пробуждается аппетит.

– Какое глубокое знание этикета! – хмыкнул Дилан. Ужин прошел в теплой, дружественной обстановке – во всяком случае, с точки зрения Изабель: беседа затрагивала только самые нейтральные и приятные темы. Затем сестры взялись убирать со стола. Изабель носила в мойку грязную посуду, Кейт мыла, а Кайра вытирала. Дилан был исключен из ритуала по пылким настояниям Изабель, чье утонченное воспитание не позволяло нагружать мужчин домашней работой.

– Южане – в смысле мужчины – не шевелят по дому и пальцем.

Кайра едко заметила, что это свойственно не только южанам, но поддержала младшую сестру, когда та предложила гостю расслабиться после угощения. Дилану пришлось подчиниться. Направляясь в гостиную, он прикрыл за собой дверь, и вскоре оттуда послышался приглушенный звук телефонного разговора.

В дверь позвонили.

– Наверняка это детектив Халлинджер! – взволновалась Изабель, сунула в мойку то, что держала в руках, и, как на крыльях, полетела открыть. – Кайра! – послышалось из коридора. – Подкрась губы!

– Ну вот, опять, – усмехнулась та, поднимая взгляд от раковины, где в пенной воде отмокали тарелки. – Она не успокоится.

– Держись! Пристроит тебя, примется за меня.

– Она вполне способна действовать сразу на двух фронтах и вцепилась в меня, а не в тебя только потому, что ты, по ее мнению, уже пристроена.

– Имеется в виду Дилан?

– Угу. Но уж мне достанется, это точно. Такое чувство, что, занимаясь нами, она как бы устраивает свое будущее.

– В каком смысле?

– Она же была маминой любимицей, а теперь этот уютный кокон исчез. Из мужчин ей пока не попался никто, чье тепло заменило бы мамино, и знаешь, как-то боязно, что из страха одиночества она просто вообразит себе это тепло с каким-нибудь совсем неподходящим хмырем. Нельзя оставлять ее одну. Знаешь, я буду ей позванивать, а ты, раз уж ты ближе, навещай ее время от времени по выходным, ладно? Я тоже попытаюсь как-нибудь вырваться.

– Что-то во всем этом есть... – задумчиво протянула Кейт. – Вот и Дилан все расспрашивал насчет Риса.

– Ловко у него получается.

– Я даже думаю, что он закрылся в гостиной, чтобы созвониться со своими. Хочет проверить, не наследил ли Рис.

– Этого только не хватало!

В прихожей слышался оживленный голос Изабель. Быстро домыв посуду, Кейт оставила Кайру вытирать ее и расставлять по местам, а сама пошла приветствовать гостя, на сей раз, слава Богу, не нежданного. К некоторому ее удивлению, там оказался и Дилан. Представленные друг другу, мужчины как раз обменивались рукопожатием.

– Надолго к нам, детектив Бьюкенен? – спросил Нейт.

– Можете звать меня просто Дилан.

Кейт хотела сообщить, что Дилан не намерен задерживаться в Силвер-Спрингс ни единого лишнего дня, но он опередил ее, ответив, что еще не знает, сколько здесь пробудет.

Они с Халлинджером были друг другу под стать – высокие и плечистые – и почти откровенно оценивали и взвешивали друг друга, как два петуха, что готовы драться за выводок кур. Сравнение не понравилось Кейт – оно ничуть не льстило ей и ее сестрам.

– А где остановились?

– Еще не решил.

– Ну, в таком случае оставайся у нас! – обрадовалась Изабель, потом вспомнила про другого, не менее интересного кандидата и повернулась к Халлинджеру: – Я так рада снова вас видеть!

– Я тоже, – любезно откликнулся тот.

– Идемте же! В ногах правды нет. – Как подобает безупречно воспитанной хозяйке, она первой направилась в гостиную.

Следуя за ней, мужчины завели разговор, но на таких пониженных тонах, что Кейт не сумела разобрать ни слова. Однако тот факт, что Халлинджер начал что-то писать в блокноте, говорил сам за себя.

– Спиртное? – спросила ее Изабель. – Или ты им уже предложила?

– Когда? Если помнишь, я домывала посуду. Да и зачем накачивать их спиртным? Это не вечеринка.

– Интересно, зачем к нам завернул этот Халлинджер? Вместо того чтобы пройти следом за мужчинами в гостиную, Изабель увлекла Кейт дальше по коридору, за лестницу.

– Когда детектив Халлинджер звонил, он сказал, что хочет побеседовать с тобой об очень важном деле. Голос у него при этом был довольно мрачный. Кейт, если ты в беде, я не поеду ни в какой колледж! Я желаю знать, что за новости он привез, поэтому требую права участвовать в разговоре! Обещаю сидеть тихо, как мышка, и не перебивать.

– Никаких особых новостей он не привез, – легким тоном ответила Кейт. – Мрачных не будет точно, так что выброси это из головы. Он ведет расследование, понимаешь? Увязывает концы с концами.

Изабель посмотрела с сомнением:

– Тебе-то откуда это известно? Ты с ним еще не говорила. Хороший довод.

– От Дилана. Ему-то доверяешь?

– Разумеется, но откуда может знать Дилан? Он же только что познакомился с детективом Халлинджером!

– Ты просто источаешь подозрение! – с досадой воскликнула Кейт. – Дилан звонил, помнишь? Так вот, он связался с местной полицией, и один знакомый ему сказал.

– Ах вот как.

Кейт ужаснулась тому, с какой легкостью начала лгать. Дурные привычки укореняются быстрее хороших. Тем не менее цель была достигнута – Изабель сбита со следа. Она уж чересчур беспокоилась, слишком близко принимала все к сердцу. Ее нельзя затягивать в гущу событий, независимо оттого, опасны они или нет.

– Да, вот так, – подтвердила Кейт с улыбкой. – Пожалуй, ты права – надо бы предложить мужчинам что-нибудь выпить.

– Вот видишь! Мама всегда говорила, что о хороших манерах надо помнить, что бы ни случилось.

Пусть даже разразится Третья мировая, все равно каждый мужчина получит свой стакан на красивом серебряном подносе.

Кейт направилась было в гостиную, но Изабель еще не исчерпала запаса новостей.

– Постой! Тебе звонил еще кое-кто.

– Кто?

– Карл.

– Когда?

– После детектива Халлинджера.

– И чего хотел? – со вздохом спросила Кейт.

– Ничего, только поинтересовался, как у тебя дела. Мне показалось, что он немного расстроен. Два раза повторил, что не может себе простить того, что с тобой стало по его вине.

– Да ведь все обошлось!

– Он думает, что ты была на волосок от смерти... кстати, я тоже. Карл просил передать, что глубоко сожалеет и надеется, что твое внутреннее великодушие позволит тебе его простить, хотя бы в отдаленном будущем. Все-таки драма у него в крови, правда?